‘We heard neighbouring houses collapsing at night’
How residents of Ukraine’s Kherson region live on both banks of the Dnipro after the Kakhovka dam collapse

It terrifies me to think of the old people who lost their lives; very few were rescued. We don’t know how many of them drowned. I don’t know if we ever find that out.
Everything is destroyed now: all those things I couldn’t part with when my family begged me to leave Kherson, when it was still under occupation.
Tania is in a very bad state, I’ve no idea how she’s going to live after this. She said that she was only allowed to see her son’s face in the coffin for a few seconds.

Как хотят наказывать за «отрицание геноцида советского народа»
«Новая-Европа» разбирается в новом законопроекте, жертвами которого могут стать журналисты, историки и учителя

Джей Ди Вэнс едет на Южный Кавказ
Каковы интересы Америки и какие новые геополитические смыслы обретает регион?

Маменькин сынок
История «сибирского потрошителя» Александра Спесивцева

Разведка в Абу-Даби
Кто такой Игорь Костюков — начальник ГРУ, возглавивший российскую делегацию на переговорах по Украине

Друзьям — деньги, остальным — закон
Кто получает путинские гранты: от больницы РПЦ до антивоенных активистов

Три миллиона файлов по делу Эпштейна
Трамп и другие контакты: что удалось обнаружить в новом и, возможно, последнем крупном массиве документов?

Поймай меня, если сможешь
«Марти Великолепный» с Тимоти Шаламе — один из лучших фильмов сезона, рассказывающий историю об игроке в пинг-понг как криминально-авантюрную сагу

«Отношение к ним в Европе жестче, чем в первый год войны»
Что сейчас происходит с российскими дезертирами?

Что известно о ПНИ Прокопьевска, где из-за вспышки гриппа умерли девять человек
Сотрудники там жаловались на условия содержания пациентов: холод, испорченную еду и отсутствие лекарств




