Бессонно, но без паники

Сильно досталось и Николаеву. Там также сообщают минимум об одном погибшем и почти двух десятках раненых.

В этот раз удары были явно направлены исключительно на гражданские объекты. В первую очередь по портовой инфраструктуре, обеспечивающей отгрузку зерна и других продовольственных грузов. По официальным данным, в результате попаданий в порт сгорело около 60 тысяч тонн зерна. Сколько людей в результате просто умрут от голода, пусть считают в беззубой ООН. Понятно, что много.

Помимо собственно портовых сооружений досталось Морвокзалу. А именно расположенным на его территории гостинице, ресторану и одной из визитных карточек современной одесской архитектуры — Свято-Николаевскому Приморскому храму. Сильно разрушено одно из административных зданий на улице Канатной в историческом центре города. Пострадали банк, детский сад, школа, «Мореходка» имени Маринеско и целый ряд зданий, в том числе и построенных в XIX веке. Прилетело по Слободскому кладбищу. Сгорел склад фейерверков. С началом войны продавать их запретили, и сделать с этим товаром что-то кроме того, чтоб просто хранить в ожидании лучших времен, владельцы не могли.

Конечно, были прилеты по жилым кварталам. Каким-то чудом прямых попаданий в дома не было, поэтому «обошлось» побитыми фасадами, вынесенными ударными волнами окнами и дверьми.

А теперь о главном.

Паники не было от слова «совсем». Кто-то ходил в убежища. Большинство нет. Находились даже те, кто любопытствовал. Правда, с учетом обретенного опыта: отдернув шторы и отойдя в глубь комнат. Стоять у окна, выходить на балконы или торчать во дворе — дураков нет. Точнее есть, но совсем мало.

После отбоя все со всеми списываются и созваниваются. Затем отправляются досыпать. Недосып — вот, пожалуй, самая большая проблема и ущерб для большинства одесситов по результатам этих налетов. Спокойствие и хладнокровие, которое демонстрируют жители города и его вольные и невольные гости, — абсолютное. С утра все расходятся по своим делам, как будто ничего и не было. Мамочки и бабушки выгуливают чад во дворах, городской транспорт выходит на маршруты, магазины и кафе открываются (даже те, в которых выбитые стекла наскоро заделаны ДСП и фанерой), полицейские патрулируют, заправки заправляют… Разве что на остановках и возле уличных кофеен люди обмениваются впечатлениями о том, кто что слышал и видел ночью. Но и это с иронией и какими-то неожиданно сдержанными эмоциями.

Если одной из задач обстрелов было психологически сломать темпераментных и склонных к горячности одесситов, то это стопроцентный промах. Никто не бьется в истерике и не собирается — даже по ходу обычного трепа ни о чем — требовать от Зеленского «мира в обмен на территории». Бывали в истории города времена и страшнее. Всё починим и всё отстроим. А что-то из следов войны оставим на память. Чтобы пополнить количество точек на маршрутах экскурсоводов. Будут они водить детей и гостей города и показывать: «Обратите внимание на ядро в постаменте памятника Ришелье. Это постарались англичане с французами в Крымскую войну. А вот эти скверы напротив Оперного — следы войны с нацистами. Тут стояли старинные дома, которые были разрушены гитлеровцами при бомбежках и обстрелах. А вот эти воронки оставлены ракетами путинских рашистов в последнюю войну».

В крайнем случае, если сгоряча все воронки заделают, после войны пару штук выкопают специально. Шутка. Почти. А если серьезно, спасибо всем, кто волнуется. Одесса держится.

Одесса