Суррогатное правосудие

«Мы видели малышей всего несколько раз, последний раз — две недели назад. Нам дали с ними немного пообщаться, когда мы снова приехали в Россию. Сейчас детям уже почти три с половиной года», — рассказывает отец двойняшек Джейсон Кууск.

В детский дом дети Кууска попали в 2020 году. Они были рождены в России от суррогатной матери. Сразу после появления на свет их изъяли органы опеки и отправили в приют. Возвращать родителям их отказались — шло расследование всех обстоятельств. Семья Кууск неоднократно посещала Россию в попытке забрать детей, но каждый раз безуспешно.

30 ноября 2021 года Замоскворецкий районный суд Москвы отказал Джейсону и Анастейше в праве забрать домой трехлетних двойняшек Софи и Оскара, которые сразу после появления на свет стали не то потерпевшими, не то «вещдоками».

Супруги Кууск не сдались, и 20 февраля 2023 года Мосгорсуд отменил решение нижестоящего Замоскворецкого суда и обязал органы опеки вернуть детей семье. Но этого не случилось до сих пор.

«Несмотря на решение [Замоскворецкого] суда, нахождением детей в детском учреждении существенным образом нарушаются как права несовершеннолетних детей, так и их родителей на воспитание в семье своими родителями, имеющими преимущественное право на воспитание и обучение своих детей перед всеми другими лицами. При этом законных оснований, позволяющих лишить родителей права на воспитание своих детей, общение и проживание с ними в одной семье, по делу не установлено», — сказано в решении Мосгорсуда.

В России, в отличие от стран Европы, суррогатное материнство разрешено и, более того, может быть коммерческой услугой. Рынок суррогатного материнства развит хорошо: есть множество клиник, квалифицированные специалисты и желающие вынашивать чужих детей за сравнительно небольшие деньги. С декабря 2022 года иностранцам было официально запрещено пользоваться услугами российских суррогатных матерей, но до этого спрос на такого рода услуги из-за рубежа был высок.

Однако услугами «сурмам» интересовались не только граждане других стран, но и российские силовики. Одно из самых громких дел, связанных с этой отраслью, началось в январе 2020 года — именно по нему был вынесен приговор 3 ноября.

Вот обстоятельства этого дела. 9 января 2020 года в полицию поступил звонок: девушка, представившаяся няней, сообщила, что в подмосковном поселке ВНИИССОК, в квартире, где она работает, скончался ребенок. Прибывшие на место полицейские и врачи скорой обнаружили в квартире четырех новорожденных, один из которых был действительно мертв, а также няню, которая и звонила в полицию.

Также в ходе расследования выяснилось, что все находившиеся в квартире дети появились на свет от суррогатных мам. Биологические родители троих детей, найденных в квартире, — филиппинцы. (Например, двое младенцев оказались детьми видного филиппинского парламентария Фреденила Кастро. В 2019 году политик воспользовался услугами российских юристов и медиков, чтобы в строгом соответствии с требованиями российского закона завести детей).

СК возбудил два уголовных дела: первое по факту смерти младенца в подмосковной квартире, а второе по статье о торговле людьми (ст. 127.1 УК РФ). В течение следующих шести месяцев дело только набирало обороты: силовики обнаружили и других детей, рожденных для иностранцев по программам суррогатного материнства. Среди них оказались Оскар и Софи Кууск, дети Джейсона и Анастейши Кууск.

Все кровные семьи этих детей были клиентами компании «Росюрконсалтинг», которая специализируется на юридическом сопровождении программ суррогатного материнства. Вскоре генерального директора компании Константина Свитнева объявили в розыск, а его зама Романа Емашева задержали. В тот момент Свитнев находился за границей и в Россию не вернулся. Зато на скамью подсудимых попали директор клиники «Европейский центр суррогатного материнства» (ЕЦСМ) Владислав Мельников, а также его «сообщники»: эмбриолог Тарас Ашитков, репродуктолог Юлиана Иванова и акушер-гинеколог Лилия Панаиоти. Под горячую руку попали не только врачи и юристы, но и переводчик с китайского Кирилл Анисимов, две суррогатные матери Татьяна Блинова и Лилия Валеева, а также курьер Валентина Чернышова, вся вина которой сводилась к тому, что она привозила новорожденным памперсы.

Константин Свитнев неоднократно заявлял, что дело против него и врачей полностью сфабриковано и что во всех случаях его фирма и клиника Мельникова действовали независимо друг от друга и полностью в рамках закона.

По версии же следствия, Свитнев и Мельников организовали группу, чтобы «под видом лечения бесплодия» продавать российских детей иностранцам. Также следствие полагает, что генетический материал, который использовался для зачатия этих детей, «злоумышленники» брали у неких «неустановленных лиц», а рожденных детей передавали гражданам Филиппин, КНР и Австралии, не связанным с этими детьми родством.

«Почему, несмотря на всю документацию, подтверждающую факт сдачи генетического материала родителями, “следствие” упорно считает, что при ЭКО использовалась сперма неких “неустановленных лиц”?

Почему за более чем полгода следствие не удосужилось установить личности этих “неустановленных лиц”, если вся информация об этих “лицах”, включая копии их паспортов, адреса, место жительства, телефоны и электронную почту, имеется в медицинских картах клиник репродукции?» — возмущался бизнесмен в интервью «Новой газете» в 2020 году.

Уголовное дело о детях, рожденных «сурмамами» для иностранцев, оказалось очень полезно с точки зрения укрепления «скреп». В июле 2020 года телеканал «Рен-ТВ» выпустил даже «разоблачительный» фильм, который назывался «Дети на продажу».

В похожей ситуации оказались и другие дети, рожденные суррогатными матерями под надзором осужденных врачей. Всего в России осталось пять таких детей: двойняшки Кууск, сын американского бизнесмена филиппинского происхождения Конрадо Энриле Понсе Потенсиано, который сейчас находится в «ресурсной семье» без права вернуться домой, и двое детей Фредениля Кастро. Все три семьи продолжают борьбу за своих детей в российских судах: в частности, летом этого года Верховный суд России постановил вернуть двоих из них (тех самых детей Кастро) филиппинским родителям, несмотря на то, что они уже живут в приемной семье. Но, как и в случае с семьей Кууск, органы опеки не отдают детей родителям.

«Мы приезжаем уже второй раз после того, как суд постановил вернуть детей, — рассказал нам отец малышей Джейсон Кууск. — Каждый раз мы вместе с адвокатом предпринимаем несколько попыток забрать детей, но каждый раз безуспешно. Обращение к судебному приставу тоже не дает результатов. Руководство детского дома объясняет свое решение тем, что они не знают, как выполнять решение суда, хотя в решении суда ясно написано, что детей следует передать на воспитание в семью. Так и говорят: не знаем, как исполнять. Более того, не так давно, в мае, детский дом обратился в суд с запросом на разъяснение порядка исполнения решения, но суд отказал в этом запросе, объяснив, что решение суда предельно ясно.

Наш адвокат полагает, что эта позиция органов опеки, скорее всего, политически мотивирована и навязана им под давлением. Хотя точно неизвестно, кто такое решение принял. Вероятно, тут как-то замешаны московские власти. 

«Сегодня в детском доме, — продолжает Кууск, — у нас приняли заявление, но дальше ничего не произошло. Мы вызвали полицию. Полиция пришла и провела несколько формальных бесед, но и это не дало результатов. У них нет никаких полномочий в этом деле, и они посоветовали нам обращаться к судебным приставам. Но мы были в ФССП утром, до визита в органы опеки. У нас была назначена встреча с приставом, который занимается нашим делом, но, как оказалось, он и всё начальство уехали на некое совещание. Так совпало, что сегодня [1 ноября] День судебного пристава.

Мы планируем продолжать добиваться исполнения решения суда, планируем снова посетить ФССП и писать жалобу на приставов, потому что с мая они ничего не делают, чтобы решение суда было исполнено. Мы также подали заявление в полицию на директора детского дома. И требуем возбудить уголовное дело, потому что директор отказывается исполнять решение суда и незаконно удерживает детей. Мы также будем противостоять требованиям отменить решение суда или пересмотреть его, как этого хочет детский дом и органы опеки», — подводит итог Джейсон.