Смертельный срок

Первый арест

65-летний Игорь Лазаревич — пенсионер, в Калининградскую область из Челябинской переехал почти семь лет назад ухаживать за матерью Евгенией Барышниковой — она сломала ногу и была прикована к постели. Кроме сына за ней некому было ухаживать.

Уже тогда он стал активно интересоваться политикой, вместе с мамой они читали новости и следили за происходящим в стране. Впервые Барышникова задержали 23 января 2021 года во время акции в поддержку вернувшегося в Россию Алексея Навального. Активиста задержали сразу после окончания акции, когда за ним через всю площадь бежал запыхавшийся эшник, рассказал в интервью Барышников.

Тогда ему назначили восемь суток ареста. В апреле 2021 года его задержали снова и дали уже 22 дня, посчитав организатором акции. Как предположил активист, именно первый арест сильно подкосил здоровье матери: «У нее, можно сказать, поехала крыша. Ее речь стало невозможно разобрать — какую-то абракадабру только выдавала.

В мае 2022 года в отношении Барышникова составили пять административных протоколов за «дискредитацию» российской армии и оскорбление власти — несколько раз он выходил с одиночным пикетом против «специальной военной операции» в Украине. Первое уголовное дело — по статье о военных «фейках» (ст. 207.3 УК РФ) — против Барышникова завели из-за его постов в фейсбуке о случившемся в Мариуполе и Буче. Тогда силовики пришли с обысками к активисту домой. С Барышникова взяли подписку о невыезде.

Второе уголовное дело появилось в июне того же года по той же статье, но с упоминанием мотивов политической ненависти. В постах активиста, помимо прочего, говорилось о крейсере «Москва». Примерно через год, 22 июня 2023 года, Советский районный суд Калининграда под председательством судьи Ольги Баландиной приговорил Барышникова к семи с половиной годам колонии. Прокурор запрашивал для него восемь лет заключения, но, как сказано в приговоре, суд учел состояние здоровья Барышникова. После оглашения приговора активиста взяли под стражу в зале суда.

Сторона защиты потребовала проведения экспертизы, чтобы определить, можно ли содержать активиста в СИЗО. Однако суд отклонил данный запрос, несмотря на заявления лечащего врача, который предупредил, что содержание под стражей может серьезно ухудшить состояние пациента, возможно, даже привести к смерти.

По словам родных Барышникова, онкологический диагноз в итоге у него подтвердился, но в СИЗО не было возможности оперативно сдавать анализы и как следует мониторить состояние здоровья. Долгое время Игорю не оказывали никакого медицинского лечения, и с каждым днем его состояние ухудшалось.

Мама не дождалась

После вынесения приговора Евгении Вениаминовне никто не сказал, что сына больше нет дома и он находится в СИЗО. Ее старались лишний раз не волновать, но близкие видели, что она всё понимает. После ареста Игоря ответственность за уход за его престарелой матерью легла на родственников. Но она так и не дождалась сына.

96-летняя Евгения Вениаминовна умерла, когда супруга Барышникова вместе с сиделкой меняли ей рубашку, — она стала кашлять, но прибывшие на место врачи успели только констатировать смерть «из-за старости». Игорь узнал о трагедии от сотрудников СИЗО. «Он заплакал, так как понимает, что, если бы не тюрьма, она была бы сейчас в порядке. От этого ему очень горько», — считают родные Барышникова.

Самого активиста не пустили на похороны матери. По словам защитников, они подавали ходатайства в суд, чтобы Барышникову разрешили сопровождение под конвоем в Советск на церемонию погребения, но судья Баландина «резко отказала, а областной суд не стал вмешиваться».

«В прошлый раз рак был, а сейчас — нет»

Апелляционная инстанция Калининградского областного суда оставила без изменения приговор Барышникову. По установившейся традиции его отправили в ИК № 8 Калининграда. И всё это время он перемещался внутри системы исполнения наказаний с цистостомой в животе и пластиковым мешочком для сбора мочи.

Несколько тысяч писем, направленных разными людьми в правоохранительные органы Калининградской области с требованием освободить Барышникова от наказания, связанного с лишением свободы, никакого эффекта не дали. Его состояние в заключении постоянно ухудшалось.

В декабре прошлого года защитники активиста били тревогу — из-за плохого кровоснабжения у него посинели ноги и руки. Также у политзаключенного начались боли и постоянные позывы к мочеиспусканию, из-за которых он не может спать, лежать и сидеть. Еще тогда Барышникову отказали в операции, а такое затягивание лечения может обернуться летальным исходом. В тюремной больнице ему проводили медицинскую процедуру по замене катетера, сделали без наркоза — выдернув трубку из живота и всунув другую.

Сильные боли. Руки и ноги почернели из-за интоксикации. Боимся за почки, они просто гибнут. Игорь очень терпеливый и не любит жаловаться, а сейчас он просто умоляет ему помочь, так ему плохо», — рассказала адвокат Мария Бонцлер «Соте», добавив, что Барышников ей сообщил, что не получал никаких лекарств и помощи для снижения боли.

В апреле ему снова отказали в операции. Тюремные врачи внезапно заявили, что при повторной биопсии не было обнаружено раковых клеток. С 25 марта по 13 апреля политзаключенный находился в больнице при ИК-8, и ему провели повторное обследование. Хотя, по его словам, все необходимые анализы были сделаны еще в начале года, по их результатам противопоказаний к операции не было обнаружено.

«В прошлый раз рак был, а сейчас — нет. Удивительно. При этом врач-онколог никаких документов не показал. И сказал странную фразу: «Через пару месяцев после биопсии вас разрежут и посмотрят, есть ли рак». Вот такая диагностика. Игорь не верит этим результатам, ведь делать биопсию тоже можно по-разному. Он думает, что врачи могут что-то скрывать, тем более после того, как год назад больница отказала ему в госпитализации. А теперь еще и операции по удалению аденомы не будет», — отметила знакомая активиста.

В начале апреля адвокат Роман Морозов изучил медкарту Барышникова: в ней появились результаты биопсии от 5 февраля 2024 года, выводы из дополнительных исследований и рекомендации провести повторное исследование. Как сказано в документах, по результатам биопсии обнаружены подозрительные образцы, исследование которых показало отрицательный результат.

«Однозначного вывода об отсутствии злокачественных новообразований нет. Поэтому помещение Игоря в больницу, возможно, связано с дальнейшими исследованиями, а не операцией. В карте также есть чек, который подтверждает, что УФСИН не имеет возможности обеспечить его лекарствами», — сообщил Морозов. Он собирается посетить своего подзащитного на следующей неделе.