Как война и репрессии меняют российское общество? Продолжаем разговаривать с россиянами разных профессий. Владимир работает в одной из российских аптек. В интервью «Новой газете Европа» он рассказал о том, с какими запросами россияне стали приходить к фармацевтам после начала войны, как зарабатывают аптеки сегодня, почему никто не хочет идти туда работать, и как бои на фронте влияют на доступность лекарств.

О пациентах нашего времени

«Что можно сказать человеку, который потерял ребенка? На войне или от суицида — это те же самые переживания, они ничем не отличатся. Люди в горе теряют сон, теряют ощущение полноценности жизни, приходит немалое количество военных, которые набирают аптечки, есть те, которые вернулись. В том числе те, которые получили какие-то увечья или стали инвалидами. В основном они приходят с назначениями от неврологов. Действительно выписываются льготные рецепты — очень много обезбаливающих препаратов и много антидепрессантов. Получается, государство спонсирует лечение этих людей».

О ночных дежурствах

«Я начал работать на третьем курсе в должности ночного дежуранта. Во-первых, это романтика. Это ночь, это аптека, это фонарь. Люди, которые покупают фанфурики, люди, которые забыли приобрести контрацептивы, люди, которые сталкиваются с телесными повреждениями или с какими-то зависимостями. Знаю коллег, которые получали и ножевые ранения, находясь в аптеке. В основном это происходит после отказов клиентам, которые испытывают проблемы со всякого рода зависимостями».

О кражах и поддельных рецептах

«Часть работы фармацевтов — отслеживание краж. Зубные пасты, зубные щетки, косметика, даже женские прокладки. Они тоже в цене. К примеру если тонометры стоят в открытой выкладке и не под стеклом, тогда они цель. Поскольку такие позиции быстро относятся в точки сбыта. Довольно часто приходится сталкиваться с поддельными рецептами на лекарственные препараты. Чаще всего подделывают рецепты на препарат, который используется в неврологии, убирает боли. Ну, чаще всего он используется как эйфоретик. И чаще всего это бланки, которые выглядят верно, но на них пишут черной ручкой. Врач никогда не пишет черной ручкой на рецепте».

О проблемах российских аптек

«90% прекрасных девушек, которые приходят к нам на практику, мечтают заниматься совсем не тем. Они не хотят работать в аптеке. Большинство хотят стать дизайнерами или мастерами ногтевого сервиса, или делать ресницы, уйти в сферу красоты, косметики, колоть губы. Все-таки нехватка персонала — основная проблема нашего рынка, поскольку наши аптечные сети развиваются колоссальными темпами, вы можете сами это наблюдать. На одном перекрестке может быть шесть аптек, может быть семь аптек, может быть дом из аптек. На самом деле работа в аптеке имеет и свои плюсы, и свои минусы. В аптеке работает два человека — фармацевт выполняет функции разносчика товара, обслуживает клиентов. Фармацевт имеет не очень много времени на обеденный перерыв. Соцпакета никакого нет, существует отпуск 28 дней. Фармацевты зарабатывают не мене 60 тысяч рублей. Если вы работаете 20-22 дня, вы можете получить и 100-130 тысяч рублей. Это все реально».

О том, как аптеки зарабатывают

«Аптеки — это больше про деньги. У аптеки финансовые планы. Ваш руководитель всегда позаботится о том, чтобы эти планы были достигнуты. Да, разные сети по-разному работают с мотивацией специалистов. Иногда это фиксированная зарплата, вне зависимости от того, какой объем работы ты выполнил в плане продаж. Но в большинстве компаний в основном это так называемый товар дня или товар месяца — когда аптека заключает коммерческие договоры с компаниями-производителями для того, чтобы увеличить объем продаж».

Поделиться
Больше сюжетов
Не участвовать — значит сопротивляться

Не участвовать — значит сопротивляться

Украинский эксперт готовит рекомендации по ненасильственному сопротивлению для жителей оккупированных территорий и борцов с диктатурой

«Пропаганда в России не пытается убеждать. Она хочет тебя сломать»

«Пропаганда в России не пытается убеждать. Она хочет тебя сломать»

Режиссер фильма «Господин Никто против Путина» Дэвид Боренштейн — о съемках в школе в Карабаше, об этике работы и о том, чем Россия отличается от Китая

«Надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит»

«Надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит»

Почему российские города ежегодно остаются без света и тепла, хотя их никто не бомбит? Объясняет урбанист Петр Иванов

«Он видел всех»

«Он видел всех»

Вышла книга о фотографе Дмитрии Маркове, чьи снимки стали хроникой современной России. Мы поговорили с автором о работе над биографией и спорах вокруг нее

«Своих Путин лупит сильнее, а теперь и убивать стал. Люди боятся»

«Своих Путин лупит сильнее, а теперь и убивать стал. Люди боятся»

Михаил Ходорковский — о запрете своей книги, опасности единовластия, старении элит, блокировке Telegram и оптимиззации репрессий

Когда американские суды станут «басманными», а Трамп — величайшим президентом США?

Когда американские суды станут «басманными», а Трамп — величайшим президентом США?

Отвечает юрист Игорь Слабых

«Китай входит в жесткий период внутриполитических “разборок” и перераспределения влияния»

«Китай входит в жесткий период внутриполитических “разборок” и перераспределения влияния»

К чему могут привести беспрецедентные чистки в рядах китайской армии? Объясняет китаист Алексей Чигадаев

«Мы не можем позволить себе иллюзии. Вместо них — максимальный прагматизм и даже пессимизм»

«Мы не можем позволить себе иллюзии. Вместо них — максимальный прагматизм и даже пессимизм»

Украина поменяла оборонную стратегию. Что там может быть нового? Объясняет украинский политолог

«Если говорить про какую-то самую главную проблему Советского Союза — это проблема тоски»

«Если говорить про какую-то самую главную проблему Советского Союза — это проблема тоски»

Журналист Михаил Зыгарь ответил на вопросы «Новой-Европы»