По понятиям. Как Приднестровье копирует российские репрессивные законы
Спецпроект NewsMaker
Непризнанное Приднестровье существует уже больше 30 лет, по-прежнему оставаясь серой правовой зоной Молдовы. И пока Кишинев готовится к вступлению в Евросоюз, Тирасполь продолжает вводить новые репрессивные законы против местного населения. За последние девять лет уже стали привычными аресты и уголовные дела за посты в Facebook и любое мнение, неудобное де-факто властям. Как Приднестровье всё это время вдохновлялось российскими законами и что с этим удается (или не удается) сделать Кишиневу и международному сообществу — разбираемся с юристами и политологами в новом спецпроекте NM «по понятиям».
«Во избежание профанации нашей миссии как организации гражданского общества “работой” в таких условиях мы пришли к решению о закрытии», — говорится в обращении главы центра Евгения Дунаева, опубликованном на сайте «Априори».
«Всё окончательно подавлено. Уже нельзя говорить ни о прогрессе, ни о регрессе [прав человека], потому что нет сил, которые бы противостояли этому. Существующая в Приднестровье власть добилась своего», — сказал в комментарии NM правозащитник, в прошлом юрист ассоциации «Априори» Степан Поповский.
«Цель этих норм иная — запугивание (chilling effect). Представители уязвимых групп и активисты вынуждены полностью уйти в подполье. Сам факт наличия такой статьи развязывает руки МГБ для вызовов на допросы и шантажа активистов угрозой публичного аутинга или административного ареста», — пояснил Виеру.
«В окончательном чтении добавили, что нельзя обращаться в инстанции, внесенные в список, утвержденный президентом. Но когда этот список будет утвержден, не ясно. Была проведена большая кампания по информированию людей об этой мере, чтобы запугать их, но об этой последней поправке никто не знает», — объяснил эксперт.
«Ситуация соблюдения прав человека в приднестровском регионе продолжает оставаться удручающей. Мы получаем множество сигналов о грубых нарушениях, о которых сообщают жертвы нарушений, их родственники, адвокаты, гражданское общество или средства массовой информации», — прокомментировали NM в Бюро реинтеграции Молдовы.
«Позиция Кишинева состоит в том, что журналистам должно быть обеспечено право вести свою профессиональную деятельность в равных условиях на всей территории страны без предъявления необоснованных требований», — указали в ответе на запрос NM.
«Он известен всему украинскому истеблишменту. А Украина — важный фактор. Есть надежда на то, что там начнутся изменения, но пока я этого не вижу», — добавил Тулбуре.
«Других вариантов нет. Ожидать, что олигархический полицейский режим, установленный в Приднестровье, который держит в заложниках 300 000 наших граждан, вдруг почему-то изменит своим принципам и своим правилам, глупо и наивно. Не будет такого никогда», — уверен Фленкя.
My enemy’s enemy
How Ukrainians and Russia’s ethnic minority groups are making common cause in opposing Russian imperialism
Cold case
The Ukrainian Holocaust survivor who froze to death at home in Kyiv amid power cuts in the depths of winter
Cold war
Kyiv residents are enduring days without power as Russian attacks and freezing winter temperatures put their lives at risk
Scraping the barrel
The Kremlin is facing a massive budget deficit due to the low cost of Russian crude oil
Beyond the Urals
How the authorities in Chelyabinsk are floundering as the war in Ukraine draws ever closer
Family feud
Could Anna Stepanova’s anti-war activism see her property in Russia be confiscated and handed to her pro-Putin cousin?
Cries for help
How a Kazakh psychologist inadvertently launched a new social model built on women supporting women
Deliverance
How one Ukrainian soldier is finally free after spending six-and-a-half years as a Russian prisoner of war
Watch your steppe
Five new films worth searching out from Russia’s regions and republics