Экологичная любовь в русской классике?

«Белые ночи» были изданы в 1848-м. Автору только что исполнилось 27 лет. До его ареста за участие в кружке петрашевцев оставалось несколько месяцев. Не случилось еще ни садистской инсценировки казни, ни каторги со ссылкой. Все главное писатель создал гораздо позже. Узнай Федор Михайлович, что в 2020-х из всех его книг будут особенно популярны «Белые ночи», не уверен, что бы он это одобрил.

26-летний одинокий Мечтатель, гуляя ночью по набережной, встречает глубоко опечаленную Настеньку. Их общение с первых минут полнится взаимопониманием. Они видятся вновь и вновь. Мечтатель, конечно, влюбляется, хотя героиня просила этого не делать. Настенька — честная и сочувствующая — раскрывает ему свою жизненную драму. Возникает любовный треугольник — не самый типичный, но все же предвещающий трагическую развязку.

С середины «Белые ночи» читаются залпом из-за тонкой работы с чувствами героев. Бьющая через край радость, маскирующая страх, желание дать другому то, чего остро не хватает тебе самому, аккуратный мстительный укольчик тому, кто обидел, но кому сам не хочешь причинить боль, и так далее — читатель узнает в книге свои переживания и находит понимание.

Хорошо выстроена и драматургия: наэлектризованная любовной неопределенностью минута ощущается как час, и читатель мчится по строкам в надежде хоть немного сократить ожидание героев. Ситуация же почти целиком зависит от третьего, который в кадре не появляется. Чего же от него ждать?

Но всё это — про вторую половину. Первая же почти лишена интриги: начало затянуто, да и написано слабее — километровые предложения и избыточный язык, который потом становится точным, легким и лаконичным.

Мечтатель — очень современный персонаж, потому что обитает сразу в реальном и фантазийном мирах. Одна из метафор второго — паутина. Герой переживает одиночество «в сети». Бесплодные мечты запутывают не хуже информационных пузырей — возможно, все действие происходит лишь в голове персонажа («Я создаю в мечтах целые романы»).

Мир «Белых ночей» сумеречен настолько, что Николай Подосокорский счел героев привидениями. Взаимоотношения живого и мертвого, подлинного и призрачного в повести явно главные. Отчужденный Мечтатель бродит по городу, за 8 лет так ни с кем и не сблизившись. Его возмущает зачерствелый социум. Герой, привыкший видеть на улице невеселую бедную девушку, вдруг замечает, что нечто (влюбленность) в ней «вызвало силу, жизнь и красоту», «заставило... оживиться таким... искрометным смехом». Достоевский идет на тавтологию в одном предложении, чтобы показать воскресение девушки. Но все возвращается на круги своя, и в описании появляются «мертвящая тоска» и «бледное лицо». Мечтатель наблюдает вполне рабочие тела, но уверен, что души у них мертвые.

В разговоре с Настенькой герою кажутся внутренней смертью уже его собственные отчуждение и иллюзии. Мечтатель живет в «неприступном углу, как будто таится в нем от солнечного света». Белая ночь — чудо, а тут темные дни. Герой жаждет полноты жизни, но боится ее — сам сравнивает себя с улиткой и черепахой.

О причинах страха можно судить по образу той же «бедной девушки» — персонаж болезненно реагирует на скорое увядание «мгновенной красоты». Дома, с которыми Мечтатель общается охотнее, чем с людьми, более долговечны. Но один «намерен лечиться у архитектора», а второй только что отремонтирован. Болезнь дома легко считать как отражение неполадок во внутреннем мире героя, а обостренное восприятие тленности — как знак уязвимости его самого.

Мечтание подконтрольно и безопасно. Отказ от отчуждения грозит болью, но оставаться в нем еще страшнее, чем открываться и вовлекаться в жизнь. В одном из многих описаний хрупкости мира Достоевский цитирует стих Лермонтова «Они любили друг друга так долго и нежно», где герои взаимно любят, но боятся объясниться. Заканчивается текст смертью в одиночестве и неузнаванием друг друга в загробном мире. Повесть не дает ложных надежд — больно будет, и всем.

Проблематика «Белых ночей» — вечная, но очень откликается современному контексту. Запрос на полноту переживания и подлинность резонирует с переизбытком любой продукции — и прежде всего копий. Ощущение своей хрупкости и желание защитить ее — с массовым интересом к психологии.

Базовое недоверие к миру и страх перед ним укрепляется на фоне глобальной турбулентности, войн и неприкрытого цинизма немолодых политиков. Способствует им и агрессивная онлайн-среда, которая, помимо хейта, полнится противостояниями вокруг меняющихся представлений об этике. Достоевский, кстати, писал «Белые ночи» в самые темные годы правления Николая I.

В мире пост- и метаиронии откровенность вызывает интерес уже давно — отсюда популярность метамодерна. Важно и то, как строится коммуникация в «Белых ночах». Герои бережны к чувствам и особенностям друг друга, проблемы настроены решать вместе, а недопонимания устраняются, когда оказываются проговорены. Бывает в нашей классике и экологичная любовь, хотя эмпатичная коммуникация и не спасает героев от драмы.

Все это объясняет распространение тренда, но не его возникновение. Впечатлениями о книге поделился популяризатор культуры Джек Эдвардс (в Ютубе — 1,5 млн, в Тиктоке — 750 тыс. подписчиков). «Белые ночи» в его Тиктоке набрали около 400 тыс. лайков. Эстафету переняли другие блогеры и пользователи. Влияние соцсетей на выбор литературы становится все более заметным. Возрастает значение популярности обозревателя — чаще эмоционального, чем аналитического. «Белые ночи» — большая литература на 60 страниц. Ее не страшно открывать и не наскучит читать аудитории, привыкшей к коротким форматам. Да и поделиться впечатлениями от чтения Достоевского в соцсетях можно оперативно. Перспектива понятная: краткость — сестра таланта.