После начала войны Индия стала не только одним из крупнейших покупателей российской нефти, но и хабом для реэкспорта сделанного из российского сырья топлива в Европу. Именно индийский спрос долгое время позволял России адаптироваться к санкциям. Прямо сейчас под давлением Дональда Трампа поток этих баррелей начинает резко иссякать — например, в январе нефтегазовые доходы в годовом выражении обвалились вдвое.
На НПЗ Индии в 2025 году приходилась почти половина поставок из России по морю (здесь мы не считаем экспорт еще около 1,2 млн баррелей в сутки по суше по двум трубопроводам, в Китай и по «Дружбе» в Венгрию и Словакию). Если в среднем из российских портов в прошлом году уходило около 3,6 млн баррелей в сутки сырья (на пике — до 4 млн, данные S&P Global Commodities at Sea), то индийские покупатели забирали около 1,7 млн баррелей, а в середине 2025 года — до 2 млн баррелей в сутки.
Резкое падение отгрузок началось в декабре, когда Индия покупала 1,4 млн баррелей в сутки. В январе снижение продолжилось до 1,2 млн баррелей в сутки. Причина — администрация Дональда Трампа целенаправленно выдавливает российские баррели с глобального рынка. Вначале, в октябре прошлого года, США внесли в SDN-list «Роснефть» и «Лукойл» (а в начале 2025 года — «Газпромнефть» и «Сургутнефтегаз»), сделав грузы этих компаний токсичными для международных покупателей. Санкции резко снизили цену отгрузки российской нефти ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
А на прошлой неделе по нефтянке, а значит, и по доходам бюджета был нанесен еще один удар: Вашингтон и Нью-Дели объявили о торговой сделке, в рамках которой США снижают тарифы на индийские товары. И хотя российская нефть в двусторонних сообщениях не упоминалась, Трамп пригрозил южному партнеру повышением таможенных пошлин, если индийские НПЗ возобновят закупки российской нефти. И здесь важно то, что,
по словам американского лидера, Индия будет наказана, даже если будет покупать сырье не напрямую, а через третьи страны.
Такими мерами Вашингтон не только бьет по доходам России, но и одновременно расчищает рынок Европы для энергоносителей из США. Дело в том, что после европейского эмбарго на российскую нефть она попадает на рынок ЕС транзитом через Индию в виде нефтепродуктов. Например, один из крупнейших покупателей сырья из России НПЗ, Jamnagar, отправляет 28% от своего экспорта нефтепродуктов в европейские порты — и до последнего времени получал 43% нефти из России.
Крупнейшие индийские НПЗ, по данным источников Reuters в нефтетрейдинге, уже отказались принимать танкеры из России в марте и апреле — и, скорее всего, не будут покупать сибирское сырье и после этого. Это может привести к тому, что, по данным тех же источников, экспорт в Индию может упасть до 0,5–0,6 млн баррелей в сутки — то есть, он станет втрое-вчетверо меньше прошлогодних пиков. По более оптимистичной оценке банка J.P. Morgan, индийские покупатели смогут сохранить закупки на уровне 0,8–1 млн баррелей в сутки.
Общий вид нефтеперерабатывающего завода в Гувахати, Индия, 30 марта 2023 года. Фото: Biju Boro / AFP / Scanpix / LETA
Каким образом Индия сможет сохранить часть российских объемов нефти на фоне угроз Трампа? Эксперты и источники в нефтетрейдинге, с которыми поговорила «Новая-Европа», считают, что прежде всего все зависит от силы и последовательности давления со стороны США, а также от способности и желания Нью-Дели сопротивляться этому прессингу. Как сказал один из наших собеседников в трейдинге, пока на рынке нет ощущения, что США запрещают российскую нефть настолько же серьезно, насколько не разрешают торговать иранской. При этом, напоминает собеседник, когда Трамп еще в свой первый срок в 2019 году полностью запретил покупать сырье из Ирана, Индия послушалась и перестала его импортировать.
Если запрет и меры контроля будут такими же серьезным уже для России и если Трамп и Путин не договорятся о политической и экономической сделке, то схема российской торговли сырьем серьезно поменяется. «Я бы назвала происходящее не локальным шоком, а структурным стресс-тестом для всей модели экспорта российской нефти в Азию», — сказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Университете Колумбия Татьяна Митрова. По ее мнению, сокращение российских поставок в Индию до 0,5–0,6 млн б/с к весне выглядит реалистичным как кратко- и среднесрочная траектория, «но это не полный выход Индии из российских баррелей».
Часть объемов останется даже при полном и строгом запрете. Как сказал один из источников в трейдинге, учитывая степень дружбы между Москвой и Нью-Дели, «такое ощущение, что у этой сделки есть какие-то исключения и не будет совсем ноль туда, будет снижение». «Есть полное ощущение, что совсем обнулять покупки российской нефти, как было сделано с иранской, Индия вроде был не готова», – сказал в интервью «Медузе» старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко.
Во-первых, Индия может аргументировать покупки тем, что даже формально не все российские экспортеры под блокирующими санкциями. Во-вторых, какие-то объемы, продолжает собеседник, «переобуют» в других портах — в Малайзии, в Сингапуре. Недаром последний, по данным S&P Global Commodities at Sea, уже увеличил покупки российской нефти в январе в целых 2,5 раза — до рекордных 0,5 млн баррелей. Сингапур никогда не закупал такие объемы, и на рынке считают: этот порт указывают в сопроводительных документах на нефть, чтобы скрыть конечных покупателей.
«Часть объемов вполне может “раствориться” в потоках нефти с формально иным происхождением — через азиатские торговые и блендинговые хабы, альтернативных контрагентов, усложнение маршрутов.
Это не означает, что все выпадающие объемы вернутся в Индию, но часть баррелей действительно может до нее доходить в завуалированной форме», — сказала Митрова «Новой-Европа».
Другие объемы, сказал нам источник в трейдинге, могут и на самом деле отдать другим покупателям, включая Индонезию, Сирию и, главным образом Китай, и напрямую, и косвенно. Пекин на своем опыте торговли и с Ираном, и с Россией, и с другими «токсичными» подставщиками обзавелся как огромным опытом работы с санкционными баррелями, так и большими логистическими возможностями: у Китая есть мощности для хранения нефти, и он продолжает наращивать запасы в плавучих хранилищах.
Но, как говорит Митрова, и здесь есть предел: не бесконечный спрос, ограничения по переработке, стратегические соображения Пекина. «То есть Китай — это, конечно, буфер, но он не бездонный», — отмечает она. Таким буфером как раз несколько лет войны и была Индия — ее спрос долгое время позволял России балансировать отгрузки и адаптироваться к санкциям. Теперь эта страна перестает быть «регулирующим клапаном», а значит, российский нефтеэкспорт становится гораздо более чувствительным к внешнему давлению, которое делает логистику более сложной и дорогой, сказала Митрова.
Для российского бюджета с его необходимостью финансировать войну все это чревато сокращением доходов. И не столько потому, что Россия будет вынуждена снижать добычу, хотя если Индия резко «завернет» большие объемы, а Китай их не заберет, то, как считает Митрова, «риски локального падения добычи возрастают». Но скорее всего, по ее мнению, это будет не обвал, а серия хоть и управляемых, но болезненных корректировок.
Главным ударом по российскому бюджету станет падение цены. Чем более непрозрачные схемы выстраивают трейдеры для «пристраивания» токсичного сырья из Сибири, тем меньше денег получают нефтяные компании России — из-за размера скидки на Urals к эталонному сорту Brent. За российскую нефть в порту отгрузки в декабре-январе давали 35–40 долларов за баррель. При этом мировые цены все это время колебались между 60 и 70 долларами, но как раз к февралю они подросли, и сейчас нефтяники получают за Urals около 45 долларов.
Но скоро они рискуют зарабатывать куда меньше: как говорят нам источники в трейдинге, если тот же Китай будет забирать объемы, от которых отказалась Индия, он станет делать это «максимально дешево». Если индийские НПЗ в течение трех месяцев не будут брать 100% российской нефти или близко к этому — а именно об этом сейчас говорят покупатели южного партнера Москвы, — то «цены рухнут до неприличия», добавляет собеседник на рынке.
Нефтяной танкер проходит мимо скалы с граффити в виде буквы «Z», Ленинградская область, 3 мая 2025 года. Фото: Максим Шипенков / EPA
Что это означает для «бюджета войны», ясно на примере нефтегазовых доходов января 2026 года: в годовом выражении они обвалились вдвое до 393 млрд рублей. Если за Urals будут и дальше давать две трети от мировой цены, а рубль будет оставаться рекордно крепким, то бюджет недосчитается до половины от запланированных 8,9 трлн рублей сырьевого дохода.
«Новая-Европа» уже приводила расчеты о том, что дыра может достигнуть 2–3 трлн рублей, но это было еще до отказа по-индийски. Точная цифра зависит от курса рубля и мировых цен на нефть — сейчас они растут, но консенсус из 31 экономиста считает это временным скачком: в 2026 году они видят Brent на уровне 60–62 долларов за баррель.
Чтобы залатать дыру в несколько триллионов, у российских властей есть несколько нехитрых способов, и все плохие:
выгрести остатки ФНБ, третий год подряд поднимать налоги или занять на рынке. С такими темпами нефтяных доходов ФНБ (его ликвидная часть сейчас — 4,2 трлн руб) может не хватить и на год, рост налогов разгонит инфляцию и сделает более неотвратимой рецессию, а увеличить долг сейчас — значит нагрузить бюджет обязательствами на будущее. Еще Минфину можно попробовать договориться с ЦБ и начать «атаку» на рубль, чтобы хотя бы немного его девальвировать, — но ЦБ первый же и будет против, потому что девальвация — сильный инфляционный фактор.
Все это значит, что слом картины российского нефтеэкспорта войну не остановит, но усилит глубину проблем в экономике, которой наверняка в этом году придется забыть о росте, тем более о таком, который был в 2023–2024 годах. А россиянам предстоит привыкать к снижению доходов и уровня жизни.
