12 января правительство Эстонии запретило въезд в страну тем, кто воевал в Украине в составе российских войск. Об этом сообщил глава МИД Эстонии Маргус Цахкна. Министр добавил, что его ведомство уже включило в «черный список» 261 российского военного, «и это только начало», стоп-лист будет пополняться. «Сотни тысяч бойцов государства-агрессора участвовали в этой жестокой войне, совершали зверства и насилие. Им нет места в Эстонии и в Шенгенской зоне», — написал Цахкна и призвал другие страны последовать его примеру.
На инициативу эстонского МИД обратило внимание издание «Вот так». Его журналисты попросили эстонских дипломатов уточнить, будет ли запрет на въезд распространяться и на дезертиров из российской армии, бежавших с фронта, чтобы не участвовать в братоубийственной войне. Заместитель генерального секретаря МВД Эстонии Йоосеп Каасик ответил журналистам, что и дезертиров это касается тоже.
Помимо этого, эстонские чиновники видят в каждом воевавшем на стороне Путина угрозу безопасности своей стране, отмечая, что «участники СВО» (так российские власти официально называют воюющих в Украине) психологически травмированы, у многих из них криминальное прошлое, они враждебно настроены к Европе и могут быть завербованы российскими спецслужбами.
Сколько дезертиров из российской армии?
Минобороны России не публикует сведения о дезертирстве из своих рядов. Расследователи и правозащитники ведут подсчеты по косвенным данным, предупреждая, что реальные показатели могут отличаться.
Издание «Важные истории» в мае 2025 года опубликовало исследование, согласно которому с начала полномасштабной войны до конца 2024-го было зарегистрировано 49 000 случаев дезертирства или самовольного оставления части. Эти данные примерно совпадают с оценками украинского OSINT-проекта Frontelligence Insight. Они не обязательно соответствуют числу оставивших часть: один военнослужащий может уходить в самоволку неоднократно, а потом возвращаться.
С другой стороны, аналитик проекта «Прощай, оружие» Алексей Альшанский утверждает, что используемые базы данных содержат пропуски, обновляются с задержками, так что могут учитываться не все случаи. Издание The Insider в августе 2025 года писало, что с начала войны за дезертирство и самовольное оставление части (СОЧ) в России были осуждены 18 470 человек, не считая приговоров, вынесенных на оккупированных территориях Украины. Но это только те, кто был пойман, — многие дела не доходят до суда, их фигурантов возвращают в войсковые части еще на этапе следствия или даже раньше, а дела закрывают. В любом случае масштабы бегства с войны исчисляются десятками тысяч.
Усредненный портрет российского дезертира — мужчина около 37 лет, служащий по контракту.
Помощью тем, кто не захотел воевать в Украине на российской стороне, занимаются правозащитные организации. «Новая газета Европа» поговорила с представителями двух таких инициатив. Это Иван Чувиляев, пресс-атташе проекта «Идите лесом», который помогает избежать попадания на фронт или дезертировать с него именно военнослужащим, и координатор проекта InTransit, который помогает выехать из России всем, кто подвергается политическим преследованиям (она попросила об анонимности).
Кто помогает дезертирам
Проект «Идите лесом» начал работу в октябре 2022 года. С тех пор к ним обратились за помощью 62 547 человек. Большинству требуются консультации: юридические, психологические, просто пошаговые инструкции, как действовать самостоятельно. Более чем трем тысячам обратившихся «Идите лесом» непосредственно помог бежать из армии.
Проект InTransit существует с марта 2022 года. Он помогает антивоенно настроенным россиянам оформлять гуманитарные и прочие визы в Евросоюзе, занимается эвакуацией и юридическим сопровождением заявителей на местах. При помощи InTransit получили содействие более трех тысяч человек, более тысячи получили европейские визы.
Насколько хуже станет положение российских дезертиров и антивоенных активистов после решения эстонского правительства?
Координатор InTransit:
— Эстонское решение не стало для нас новостью. Эстония лишь сделала очередной законодательный шаг. Еще летом северные страны и страны Балтии заявляли, что они не будут впускать российских «участников СВО», в том числе дезертиров, на свои территории [первые такие заявления были сделаны странами Балтии еще в 2022 году. — Прим. ред.]. Там существует практика pushback, «выдавливания обратно»: у них есть общие границы с Россией и Беларусью, и тамошние миграционные службы могут уже обратившегося за убежищем попросту отправить обратно через границу. Литва даже прописала такую практику у себя законодательно, это не беспредел пограничников. В странах Балтии дезертирам тяжко, они стараются там не оставаться.
Иван Чувиляев, «Идите лесом»:
— Ни об одном случае бегства в Эстонию я не знаю, таких кейсов у нас ноль. Из стран Балтии знаю случаи с Литвой: человек переплывает Неман, чаще со стороны Беларуси, и сдается пограничникам. Был случай, когда дезертир выехал в Беларусь, перешел границу с Латвией и там запросил политического убежища, после чего мучился бесконечно: Латвия не выдает дезертиров в Россию, но и виды на жительство им тоже не хочет давать. Всякий раз, когда мы консультируем, мы говорим, что страны Балтии не то место, где российский дезертир может рассчитывать на убежище. У них своя специфика, с которой надо считаться: они не хотят быть вовлечены в какие бы то ни было дела, связанные с Россией, их позиция никогда особенно не менялась.
— Из трех с лишним тысяч, которым мы помогли, 60% остаются в России и прячутся. Я думаю, они еще будут нам снова писать и просить помощи. Прячься, не прячься — рано или поздно тебя найдут: либо ДПС случайно остановит, либо бабушка не выдержит визитов ментов по адресу прописки, либо еще что-нибудь произойдет.
40% выехали из России — в основном в Армению и Казахстан, куда можно въехать без загранпаспорта. Загранпаспорта ведь по-прежнему есть у не самого большого процента россиян.
В редких случаях, если у человека есть какие-то накопления, «подушка безопасности», регионом выбора становится Латинская Америка: Аргентина, Боливия, реже Венесуэла. Здесь важно то, что в российской армии воюет множество заключенных, которые идут на фронт из тюрьмы. Чаще всего у них «народные» статьи, связанные с наркотиками. А в этих странах декриминализировано наркопотребление, и для получения вида на жительство дезертиры могут с чистой совестью приносить свою справку о судимости, на наркотические статьи там смотрят сквозь пальцы: «У нас это не криминал». В более щепетильных странах, в том же Евросоюзе, такое невозможно: мало того, что он сидел, мало того, что за наркотики, так в справке еще и черным по белому написано, что из колонии он освободился, потому что «ушел на СВО», — это вообще без вариантов.
Путь в Евросоюз — большая редкость и трудно осуществим. Таких, кто попадает в Европу и там легализуется, можно пересчитать буквально по пальцам.
Есть ли в Европе страны, где к российским дезертирам относятся иначе?
InTransit:
— В ЕС более-менее нормально российских дезертиров принимают буквально две-три страны: Франция, Германия, немного Испания. Там их заявки рассматриваются адекватно. Но всё равно речь идет не о толпах, а о десятках случаев. Существует директива ЕС о том, что солдат армии страны-агрессора, не согласный с агрессией, имеет право подать на политическое убежище в ЕС. Важно подчеркнуть, что в странах вне ЕС — Армении, Грузии, Черногории, Турции — таких директив нет, и там россиянам, а тем более дезертирам, политическое убежище не предоставляется, потому они и рвутся в Евросоюз. Но до Европы еще нужно доехать, а у них нет виз, они же не могут туда с неба спуститься, они въезжают в ЕС через какую-то другую страну, например, Хорватию, а по Дублинскому соглашению человек обязан просить убежища в первой же безопасной для себя стране, то есть стране въезда. И если он обратится за убежищем в другой, та отправит его в ту Хорватию, где он пересек границу ЕС, а эти страны чаще всего в убежище отказывают и могут даже выдать в Россию.
«Идите лесом»:
— В нашей практике много случаев с Финляндией: эта страна дезертиров как раз принимает, и если ты не совершил ничего криминального, то шанс получить финский ВНЖ у тебя есть. У всех европейских стран свои особенности. Например, Франция дает убежище дезертирам, потому что история иммиграции там насчитывает столетия, и там столько иммигрантов со всех концов Земли, что одним больше, одним меньше — уже неважно. Примерно так же настроена Великобритания — другое дело, что туда трудно попасть: это не Шенген, не Евросоюз, это остров, туда не проберешься по суше, но недавно у нас был подопечный-дезертир, который на лодке из Дюнкерка переплыл Ла-Манш, доплыл до Британии и запросил там убежища. Сейчас он живет в лагере, ждет решения, и вроде бы у него всё неплохо, по крайней мере, экстрадиция ему не грозит.
Дезертир, который приехал в Армению или Казахстан с внутренним российским паспортом, уже не может оформить в российском посольстве загранпаспорт, ведь в России на него заведено уголовное дело и он объявлен в розыск. Так ли это?
InTransit:
— Сначала так было, но пару лет назад мы обнаружили, что российская система Минобороны очень неповоротливая, она не успевает всех быстро подать в розыск, и в Армении, и в Казахстане бежавшим россиянам выдавали загранпаспорта: информация о розыске еще не успевала дойти до посольств. Сейчас, по нашей статистике, даже большинство успевает получить загранпаспорта, если бегут в посольство сразу, как только приехали.
Некоторые покупают поддельные загранпаспорта. Причем по европейскому законодательству это не преступление. Преступление — если ты купил паспорт на чужое имя и пытаешься выдать себя за кого-то другого. А если ты купил паспорт на свое имя, чтобы покинуть страну, где тебя преследуют, то считается, что ты спасал свою жизнь и имел на это право: важно только, чтобы ты сразу сообщил об этом иммиграционному ведомству.
«Идите лесом»:
— Что касается пути в Евросоюз, то такого, чтобы человек взял загранпаспорт, собрал документы и обратился в консульство европейской страны за визой, вообще практически не бывает. Чаще покупают билет на самолет, например, из Еревана в Тунис с пересадкой, например, в Париже и на пересадке в аэропорту подходят к пограничникам и говорят, что хотят просить убежища. Их забирают в отделение, собеседуют с адвокатом и оформляют в лагерь.
InTransit:
— Не совсем так. Есть список стран, откуда по шенгенскому законодательству людей, и конкретно россиян, на пересадке разворачивают, — Армения входит в этот список. Так что чаще человек должен долететь до Марокко, Алжира или Туниса, а оттуда уже лететь куда-нибудь с пересадкой в Европе, вот тогда он может на пересадке обратиться за убежищем. Но всё это тоже практически перестало работать с лета 2025 года: Евросоюз озаботился тем, что транзитные пассажиры в европейских аэропортах стали слишком часто обращаться за убежищем, и авиакомпании, в основном Lufthansa и Air France, стали отказывать в посадке на рейсы «подозрительным» пассажирам. С такими массовыми случаями мы и другие правозащитные организации сталкиваемся с июня прошлого года.
Фото: Juha Metso / EPA
Казахстан и Армения — всё еще перевалочные пункты на пути в Европу?
«Идите лесом»:
— Что касается стран постсоветского пространства — Казахстана, Кыргызстана, Армении, — они удобны тем, что туда можно въехать по внутреннему российскому паспорту. Но там люди совсем на птичьих правах. Казахстан еще и небезопасен для дезертира: казахстанские власти экстрадируют людей по российским запросам. Например, оттуда выдали Камиля Касимова, и боюсь, что он не последний, кого оттуда выдадут и кто на родине будет сидеть в тюрьме. В Армении, наоборот, более-менее безопасно и можно получить разрешение на пребывание, но не всегда долговременное, и кроме того, там нет особых видов на будущее для условного сорокалетнего российского мужика. Если человек переезжает, например, в Париж, у него есть возможность строить планы, найти работу, пусть даже мести пол или мыть посуду, но понемногу он в эту систему впишется. В Армении этого нет, там не существует богатой традиции иммиграции.
InTransit:
— Подавляющее большинство находится в Армении: там дезертиров, да и вообще уехавших россиян, у которых не было загранпаспорта, — колоссальное количество. Правозащитные организации называют цифры дезертиров от сотен до тысячи, но это только те, кто попадает в их поле зрения, а очень многие к ним не обращаются, так что их может быть уже несколько тысяч. Ресурсы для того, чтобы ехать дальше в Европу, есть у немногих. В Ереване на улицах видны славянские лица — курьеры, подсобные рабочие. Это, конечно, взрывоопасная ситуация. Мы отчасти потому и способствуем выезду этих тысяч политэмигрантов в другие страны, даже не ЕС, — например, в Сербию, Черногорию, — чтобы они могли там найти работу и жить какой-то нормальной жизнью. Опять же, они не могут считать себя в полной безопасности: сейчас Армения не выдает дезертиров, но если правительство сменится на пророссийское, мы не уверены, что их не начнут выдавать, — как теперь происходят депортации из США.
В целом отношение к российским дезертирам и другим соискателям убежища в Европе становится жестче, чем было в первый год войны. Так, в Германии с приходом нового правительства взят курс на то, чтобы меньше давать убежища мигрантам. Миграционные службы смотрят на просителей менее благожелательно и чаще отказывают. Если еще два года назад можно было говорить о каком-то интересе стран Евросоюза к этой проблеме, то сейчас в связи с правым поворотом в Европе уже нет надежд, что где-то их будут хорошо принимать, так что сейчас до Европы доезжают и получают убежище лишь десятки дезертиров в сравнении с тысячами, которые находятся в Армении, и с десятками тысяч, которые находятся в России.
