Маменькин сынок

Александр родился в Новокузнецке 1 марта 1970 года в семье Николая и Людмилы Спесивцевых. Отец, рабочий на заводе, сильно пил и гулял, дома почти не появлялся. Еще в семье росла старшая сестра Надежда. Мать, Людмила, родила сына дома и долгое время не регистрировала. Свидетельство о рождении Александр получил лишь в 1972 году. Мать считала сына «слабым и душевно ранимым», у него был недобор веса, так что рос мальчик в условиях гиперопеки.

Уже с детства у Спесивцева начали проявляться скверный характер и отсутствие воспитания. Он разрисовывал подъезд лозунгами про Гитлера, забивал замки соседей спичками, поджигал кнопки в лифте, разбрасывал мусор. Соседи ловили хулигана, жаловались матери. Но та неизменно принимала сторону сына, обвиняя всех во вранье.

Впрочем, к 14 годам, к возрасту наступления уголовной ответственности, Спесивцев немного угомонился. Он перестал хулиганить, перейдя на кражи. В 1985 году Людмила развелась с отцом Александра и Надежды. К тому моменту отец мог неделями не появляться дома, так что потеря была незаметной. Но в социальной службе семья Спесивцевых переместилась в категорию неблагополучных. А вскоре Саша попался на краже радиодеталей из школьного кабинета и был поставлен на учет в детскую комнату милиции. 

Поднимался вопрос о направлении Спесивцева в спецшколу, но на защиту опять встала мать. Она тогда работала завхозом в школе (за время учебы Александра Людмила сменила три заведения), в конце концов ее уволили по 33-й статье (хищение) и в школы ее больше не брали. Дочь, которая в 1985 году уже работала секретарем судьи в районном суде, помогла матери устроиться помощником незрячего адвоката. Поднаторев в юридическом праве, Спесивцева завалила учителей, районный отдел образования, милицию, прокуратуру ворохом жалоб и обращений. И на хулигана махнули рукой, предупредив, что в следующий раз спецшколой он не отделается, а попадет в колонию для несовершеннолетних.

Людмила Спесивцева часто приносила домой материалы уголовных дел. Саша любил рассматривать фотографии жертв насильственных преступлений. Как он позже признавался следователям, эти дела его интересовали больше книг и телевизора.

В 1988 году Александр Спесивцев был уличен в нескольких кражах и попал в СИЗО. Экспертиза выявила у него шизофрению, и суд приговорил Спесивцева к лечению. В октябре 1988 года его поместили в психиатрическую лечебницу, откуда он благополучно сбежал (режим содержания не был строгим) в марте 1989 года.

После побега его не особо искали. Спесивцев спокойно жил в родительской квартире. В 1991 году он познакомился с 17-летней Женей Гусельниковой и стал с ней встречаться. Через пару месяцев девушка попыталась порвать с парнем, так как тот распускал руки и унижал ее. В мае 1991 года он привез Женю домой (мать и сестра уехали к родственникам, чтобы «не мешать молодым») и почти месяц измывался над ней.

Соседи, привыкшие стороной обходить Спесивцевых, старались не обращать внимания на шум и крики. Родители Гусельниковой тоже не сразу хватились дочери, так как Спесивцев сказал им, что они решили пожить вместе и проверить свои чувства. Лишь через месяц они всё-таки обратились в милицию и настояли на совместном посещении квартиры Спесивцевых. Дверь никто не открыл. Соседи рассказали о криках из-за двери, и только тогда милиционеры взломали дверь.

Женя, избитая, покрытая струпьями, исхудавшая, еще дышала, рядом спокойно спал Спесивцев. Девушку доставили в больницу, но спасти ее не удалось. Спесивцева арестовали, но на следствии он заявил, что Женя жила с ним добровольно, могла спокойно выходить из дома, а в таком (избитом) состоянии она явилась накануне после двухдневного отсутствия.

Несмотря на явные доказательства насильственного удержания девушки, в колонию Спесивцев не попал: снова был признан больным шизофренией и помещен в спецлечебницу в Орле, откуда вышел в конце 1995 года как излечившийся.

Бюрократическая ошибка

В июне 1996 года на берегу реки Аба были обнаружены фрагменты детских тел. В те времена генетическая экспертиза была дорогостоящей и еще не очень отработанной процедурой. Но экспертам удалось установить, что закопаны были фрагменты тел как минимум 15 детей и подростков. После ареста Спесивцев признался в убийствах (однако в суде от своих показаний отказался). Вот как он сам рассказывал об эпизоде с убийством шестерых подростков:

«По существу дела поясняю, что примерно в апреле-мае 1996 года познакомился на стройке строящегося универмага напротив гостиницы “Новокузнецкая” с шестью пацанами примерно в возрасте двенадцати лет и предложил обворовать квартиру (я им предложил обворовать свою квартиру). Мы подошли к моей квартире. Я открыл ключом. Мы всемером зашли в квартиру, и последний пацан закрыл за собой дверь. Я предложил зайти им в мою спальню. Они заволновались, заподозрили что-то неладное, один из них стал кричать, я взял нож, который лежал на столе в спальне, и ударил его в грудь, остальные стали тоже кричать. Я стал тогда и их резать, примерно в грудь нанес по одному удару. Я понял, что они сразу все умерли. Далее я их сдвинул всех в одно место в спальне, около шкафа, накрыл тряпкой. 

Через пару дней Спесивцев познакомился с двумя девочками 12 и 14 лет. В квартиру он их заманил под предлогом коммерческого предложения. Он предложил девочкам ходить по квартирам и продавать мыло, которое он им будет давать. Девочки согласились. Их останки также были среди найденных на берегу Абы. 

Обнаружение столь большого количества фрагментов детских тел взбудоражило весь город. Из Москвы прислали специалистов с лабораторией по генетическому анализу. Также приехали следователи из Генпрокуратуры и оперативники Управления уголовного розыска МВД. Впрочем, всю черновую работу, как это всегда и бывает, возложили на милиционеров «с земли». Они проделали колоссальную работу, проверяя всех ранее судимых, стоящих на учете в милиции и в ПНД. Рассматривались версии о «черных трансплантологах» и съемках «смертельного порно». Но всё-таки основным направлением для работы была версия о маньяке.

Но к Спесивцевым никто не пришел. Дело было в обычной халатности. Выписывая Спесивцева из клиники в состоянии ремиссии, руководство больницы просто забыло сообщить об этом в МВД и ПНД по месту жительства больного. Так что по документам Спесивцев по-прежнему числился находящимся на лечении в Орловской клинике. 

А если бы наведались к нему домой, вполне могли арестовать Спесивцева с поличным. Дело в том, что, пока милиция искала «сибирского потрошителя», он как раз в июне убил четырех человек: двух девочек, одну женщину около 40 лет и мужчину лет 35. Личности двух последних так и не удалось установить. Все они были убиты и расчленены. У всех Спесивцев вырезал филейные части, которые ели он сам и его собака — ньюфаундленд. 

В июле в квартире Спесивцева нашла свою смерть 19-летняя Наталья В. В августе погибли две девочки 12 лет. Последними жертвами маньяка стали три девочки (15-летняя Оля и 13-летние Женя с Настей), которых какая-то бабушка попросила открыть квартиру. Добрые девочки откликнулись на просьбу и пошли помочь старушке. Этой бабушкой была Людмила Спесивцева, которая в сентябре 1996 года привела сыночку очередных жертв.

Маньяк может выйти?

Вот как одна из девочек рассказала про то, что случилось с ней и ее подругами:

«9 сентября 1996 года меня положили в больницу на обследование по поводу гастрита. В больнице я познакомилась с двумя девочками — Настей, фамилию не помню, и Женей Барашкиной. Иногда, когда была хорошая погода, мы вместе выходили гулять из больницы.

24 сентября 1996 года днем мы втроем вышли из больницы и гуляли во дворе, по улице недалеко от больницы. Когда мы втроем проходили мимо магазина, расположенного у автостоянки, где много киосков, к нам подошла бабушка. На вид она очень старая, седая, маленькая и худенькая, узнать ее я смогу. Она обратилась к нам за помощью, сказала, что закрыла дверь в свою квартиру и не может открыть, попросила, чтобы мы ей помогли открыть дверь. Мы согласились, она привела нас к девятиэтажке, мы поднялись на девятый этаж, и эта бабушка постучала в дверь. Дверь открыл мужчина с собакой — черным большим водолазом. Я испугалась, Настя и Женя тоже. Мы стали говорить бабушке, зачем она так поступила, но она сразу молча прошла в квартиру. Этот мужчина стал нас загонять в квартиру. Мы зашли, так как боялись его и собаку. В квартире, кроме этой бабушки и мужчины, находилась женщина лет тридцати на вид (сестра Спесивцева). Черненькая, волос “хвостом”. Мужчина этот на вид лет 27–28, низкого роста, лицо худощавое, на кисти правой руки татуировка — голая женщина.

Он сразу провел нас всех троих в комнату, где стояли комод и кровать, сказал всем сесть, говорил, что он два дня не спал и поэтому злой. Назывался он Андреем. Мы все стали проситься, чтобы он нас отпустил, но он сказал, что сейчас кто-то должен прийти, посмотреть на нас, и если это не мы, то он нас отпустит. Он велел нам сидеть в комнате тихо, выходил, заходил снова. Настя мне предложила ударить его бутылкой по голове и убежать. Бутылка стояла у кровати. Я сказала, что не смогу. Тогда она решила сама его ударить. Андрей зашел и, так как Женя продолжала просить его отпустить нас, сказал, что сейчас поставит ей укол успокоительного, принес шприц с желтой жидкостью и взял Женю за руку. Велел ей «накачать» вену, перетянув руку. Настя ударила его сзади бутылкой, но попала не по голове, а по плечу. Он достал из кармана нож с кнопкой и ударил в живот Насти. Она сразу присела, стала говорить: «Не надо». Андрей ударил ее еще три раза ножом в грудь и живот. Схватил валявшиеся колготки и стал душить. Зашла бабка, спросила: «Что ты делаешь?» Андрей сказал ей, чтобы та уходила, а то и ей достанется…

…Кормил он нас супом из мяса от трупа Насти, ел ли сам, я не видела. Суп варила бабка, она знала и видела, откуда и какое мясо ей дал Андрей. Кроме того, я видела, что бабка, уходя, брала части трупа в сумку и куда-то уносила, куда — не знаю. По их разговорам я поняла, что Андрей бабке задолжал какие-то деньги за то, что она нас ему привела. К бабке он всегда обращался только «э», никак не называл. Женщину называл Надежда Николаевна или просто Николаевна. Ни бабка, ни женщина в этой квартире не жили, не ночевали. Приходили иногда. Бабке Андрей всегда говорил, когда ей надо прийти. 

Утром в пятницу, 18 октября 1996 года, Андрей спал с Женей на кровати, я — на кресле. Проснувшись, Андрей стал насиловать Женю, она просила: «Не надо», на что он ответил, что терять нечего, всё равно она умрет. Увидев, что я проснулась, он сказал мне: «Иди трахаться», — я отказалась. Он сказал, что посадит меня в ванную. Вообще, я очень часто там сидела, он пристегивал меня там наручниками. В этот же день куда-то делась газета с программой телевизора, Андрей стал нас бить, говорил, что это мы украли.

Андрей сказал, что она ему нравилась и надо, чтобы душа у нее отошла, открыл форточку и три дня не трогал труп. В тот же день, когда он убил Женю, он изнасиловал меня. Через три дня он накормил меня жареной картошкой и сказал, чтобы я разрезала на части труп, сложила всё в пустой бачок в ванне. И бабка, и женщина приходили, видели труп Жени. Андрей сказал бабке, что все части трупа нужно похоронить в одном месте. Куда и какие части она отнесла, не знаю».

На следующий день после дачи этих показаний Оля умерла в больнице. 

Поймали маньяка случайно. В октябре в Новокузнецке уже довольно холодно. Так что отопление включают еще в сентябре. Но батареи оставались холодными, и одна из соседок Спесивцева вызвала сантехников. Те прошли по всему подъезду, проверяя батареи. Дошли до девятого этажа, где жил маньяк. Но тот дверь открывать отказался, кричал: «Я психически не здоров! Мать меня заперла!»

Об останках людей, которые стали находить в округе, слышали все. А потому, услышав «признание» Спесивцева о невменяемости, соседи вызвали милицию. Те приняли решение взломать дверь.

В квартире стоял трупный запах и царил страшный бардак. Маньяк хранил дома вещи своих жертв, в том числе ювелирные украшения. Кроме того, он перед смертью снимал на старый Polaroid своих жертв. Едва живую Олю милиционеры обнаружили на полу одной из комнат. Девочку доставили в больницу, она успела дать показания, однако через три дня скончалась от перитонита и отека легких.

Сам маньяк успел сбежать по пожарной лестнице на крышу и покинул дом, когда милиционеры ушли из квартиры. Через пару дней Спесивцев вернулся к подъезду, где его задержали дежурившие милиционеры.

Убийца не скрывал, что его мать помогала избавляться от тел. При этом Людмила отрицала большинство преступных эпизодов. «Я за четыре ведра с останками отвечу, про остальное ничего не знаю», — твердила она на следствии.

В квартире было обнаружено 82 комплекта окровавленной одежды, принадлежавшей разным людям, и 40 комплектов украшений. Это косвенно подтверждает, что жертв могло быть в разы больше. Повторная психиатрическая экспертиза сделала вывод, что хоть Спесивцев и не здоров психически, но убийства совершал в состоянии вменяемости. В мае 2024 года Кемеровский областной суд установил, что Спесивцев причастен еще к 15 убийствам, в которых его первоначально обвиняли. В итоге ответственность Спесивцев понес лишь за 19 убийств, в том числе и за убийство Жени 1991 года. Также была найдена выжившая жертва — на тот момент 12-летний мальчик, которого изначально обнаружили и опросили сотрудники УФСИН России по Республике Бурятия в подведомственной колонии, где он содержался. Таким образом, спустя почти 20 лет, в 2022 году, эти показания дали основание для дополнительной проверки.

Сестра маньяка Надежда избежала наказания: в суде не удалось доказать ее причастность к укрывательству преступлений брата. Людмила Спесивцева была признана виновной в соучастии в трех убийствах и приговорена к 13 годам лишения свободы. Она освободилась из колонии в 2008 году. Вместе с дочерью они уехали в один из поселков на Кузбассе. 

Спесивцев в настоящее время проходит бессрочное лечение в психиатрической клинике особого типа в Волгоградской области. Квартира в Новокузнецке также числится за ним, начато судебное производство по долгам по оплате коммунальных услуг.