В первых числах февраля 2022 года 23-летний Александр — кадровый российский военный — с тревогой и недоверием читал новости о готовящемся вторжении в Украину.

В это время он находился на учениях в Крыму и видел, что армия абсолютно не готова к нападению: в его взводе не было бронежилетов, техника не работала, а личный состав проводил свободное время за выпивкой.

Однако уже 24 февраля колонна техники, в которой находился Александр, двигалась по территории Украины в сторону Запорожья — военные поняли это, лишь когда увидели украинские флаги и указатели вдоль дороги.

Александр пробыл на фронте полгода, впервые обучаясь выживанию, несмотря на то, что к тому моменту провел в Вооруженных Силах уже шесть лет. Желание вернуться на гражданку у него появилось еще на первом курсе военной академии, когда он «увидел систему изнутри». В день объявления мобилизации Александр дезертировал и бежал в Казахстан, а спустя два года оказался во Франции.

Корреспондентка «Новой газеты Европа» Татьяна Ковтун прилетела в Париж, чтобы поговорить с Александром о боеспособности профессиональных российских военных, реалиях этой войны, дезертирстве и жизни после побега.

Поделиться
More stories
Не участвовать — значит сопротивляться

Не участвовать — значит сопротивляться

Украинский эксперт готовит рекомендации по ненасильственному сопротивлению для жителей оккупированных территорий и борцов с диктатурой

«Пропаганда в России не пытается убеждать. Она хочет тебя сломать»

«Пропаганда в России не пытается убеждать. Она хочет тебя сломать»

Режиссер фильма «Господин Никто против Путина» Дэвид Боренштейн — о съемках в школе в Карабаше, об этике работы и о том, чем Россия отличается от Китая

«Надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит»

«Надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит»

Почему российские города ежегодно остаются без света и тепла, хотя их никто не бомбит? Объясняет урбанист Петр Иванов

«Он видел всех»

«Он видел всех»

Вышла книга о фотографе Дмитрии Маркове, чьи снимки стали хроникой современной России. Мы поговорили с автором о работе над биографией и спорах вокруг нее

«Своих Путин лупит сильнее, а теперь и убивать стал. Люди боятся»

«Своих Путин лупит сильнее, а теперь и убивать стал. Люди боятся»

Михаил Ходорковский — о запрете своей книги, опасности единовластия, старении элит, блокировке Telegram и оптимиззации репрессий

Когда американские суды станут «басманными», а Трамп — величайшим президентом США?

Когда американские суды станут «басманными», а Трамп — величайшим президентом США?

Отвечает юрист Игорь Слабых

«Китай входит в жесткий период внутриполитических “разборок” и перераспределения влияния»

«Китай входит в жесткий период внутриполитических “разборок” и перераспределения влияния»

К чему могут привести беспрецедентные чистки в рядах китайской армии? Объясняет китаист Алексей Чигадаев

«Мы не можем позволить себе иллюзии. Вместо них — максимальный прагматизм и даже пессимизм»

«Мы не можем позволить себе иллюзии. Вместо них — максимальный прагматизм и даже пессимизм»

Украина поменяла оборонную стратегию. Что там может быть нового? Объясняет украинский политолог

«Если говорить про какую-то самую главную проблему Советского Союза — это проблема тоски»

«Если говорить про какую-то самую главную проблему Советского Союза — это проблема тоски»

Журналист Михаил Зыгарь ответил на вопросы «Новой-Европы»