Эра козерогов

Так считают астрологи, сторону которых в шоу представляет Олеся. Дмитрий же отыгрывает роль скептика, который старается выдумывать разного рода остроты в ответ на любое высказывание своей визави про космограммы и «Меркурий в Овне». В конце каждого выпуска гость, чьи детали личной жизни и характера и обсуждаются сквозь астрологическую призму весь хронометраж, отдает свой голос одной из сторон. Так и выглядит один из самых успешных интернет-проектов на русском языке последних лет.

Из описания может сложиться впечатление, что это шоу — в первую очередь об астрологии, картах таро и прочих эзотерических практиках и атрибутах, и успех «Натальной карты» связан с их популярностью среди россиян. Именно так его объясняют и сами авторы: «Мы как-то ощутили этот вайб всеобщей неопределенности, когда люди стали всё чаще искать ответы на свои вопросы в астрологии и в таро», — рассказывал выпускник института ФСИН и бывший конвоир Журавлев изданию SRSLY.

Такая апелляция к «вайбу неопределенности» — это, конечно, сильное упрощение причин оккультного бума в России. Но «Натальная карта», как ни парадоксально, к астрологии в принципе имеет отношение очень косвенное.

Ведущие просто используют астрологию как инструмент для поддержания диалога с гостем о его жизни. Например, в дебютном эпизоде Олеся под предлогом того, что «Марс разжимается, а в силу вступает Луна», задает Антону Шастуну — это еще один комик с бэкграундом в КВН и ТНТ — вопрос о его сексуальных предпочтениях. В этом направлении примерно на середине разговора уходит каждый выпуск, с которым я ознакомился (узнаваемая школа Comedy Club Production, с которой авторы «Натальной карты» также связаны).

На интимные подробности биографии представителя шоу-бизнеса приходится, скажем, около 60% хронометража шоу, а 10% — на разъяснения Олесей сути различных эзотерических ритуалов. О них она говорит с нарочито выразительным кубанским говором и в максимально неуклюжих формулировках, чтобы провоцировать шутки гостя и второго ведущего. Под них выделены оставшиеся 30% — почти каждые 20 секунд массовка взрывается в приступе смеха, а участники шоу от него падают на стол. Вот несколько примеров таких шуток:

— Он привык жить в люксе уже с пеленок.Еслисырки — то «Б. Ю. Александров».

— Я с этим борюсь… А я с этим —Борис!

— Натальная карта… Раньше ядумал, что это Натальина карта!

— Руками колоду трогатьнельзя, потому что это моя колода.

— Шторы вы, конечно, развесили… Всем классомскидывались!

А еще ведущие и гости постоянно кричат и в весьма странной манере матерятся (после чего вновь смеются). Вообще, «Натальная карта» очень напоминает еще одно сверхуспешное шоу «Что было дальше?» — за все эти проекты ответственна одна продюсерская компания Medium Quality Production, в них снимаются одни и те же люди и звучат одни и те же шутки. И все они выстроены на демонстративном самолюбовании какой-либо знаменитости под разными предлогами, будь то астрология или попытка угадать продолжение истории.

Так почему это смотрят десятки миллионов россиян, причем преимущественно молодых?

Собственно, единственной причиной для просмотра трехчасового ролика, почти полностью состоящего из пережевывания деталей жизни знаменитости, может быть только интерес к ее личности. Если судить по рейтингу выпусков «Натальной карты», больше всего жителей России интересуют Роман Каграманов (26,5 млн просмотров, певец), Антон Шастун (26,4 млн), Дмитрий Позов (23,7 млн просмотров, комик, экс-КВНщик), а также Гарик Харламов, Тимати, Сергей Бурунов, Денис Дорохов и Клава Кока.

Вовлеченный в российскую политику человек без труда выделит объединяющую характеристику: это сплошь люди, которые или никак не высказываются о разворачивающихся последние три года известных событиях, или же напрямую их поддерживают. Как, например, выступающий в Донбассе Дорохов или Тимати, автор композиций «Мой лучший друг — это президент Путин» и «Ахмат — сила!»

Когда в 2003 году Александр Роднянский — на тот момент гендиректор СТС — защищал свой канал от обвинений в «развлекухе», ориентации на «быдло» и игнорировании проблем вроде второй чеченской или нищеты в регионах, он сказал: «войны, разруха и прочие… ужасные проблемы» были и будут всегда, и развлекательное ТВ должно дать россиянину возможность от них отвлечься.

Но, кажется, условный зритель «Натальной карты» или «Что было дальше?» из 2024 года ни от чего и не уставал. Для него этой политической оперы не существует в принципе. Просматривая выпуск с Тимати, он не ассоциирует гостя с человеком, который совсем недавно оправдывал политические убийства и заявлял о своей готовности отправиться на войну, не оценивает этот бэкграунд ни в позитивном (как условный «ультрапатриот»), ни в негативном (как условный «либерал») ключе. Для него, как и для ведущих шоу, этот политический аспект — это просто что-то «за скобками», и он охотно смеется над подхалимажными шутками о том, что Тимати следует вернуться в музыку.

Или над фразой: «Это месячные?» — брошенной комиком Нурланом Сабуровым во время появления на его выступлении в США девушки в окровавленном платье, пытавшейся привлечь внимание к молчанию Нурлана о войне в Украине, которое, как показывает феноменальный успех шоу от Medium Quality Production, массового зрителя совсем не волнует.

И это важное обстоятельство в контексте разговоров об условной «Русской вине» и послевоенной коллективной рефлексии. В оппозиционной среде она часто рассматривается как логический этап, следующий за завершением войн и диктатур. Но есть вероятность, что попытка начать этот непростой разговор обернется открытием, что значительная часть общества вообще не понимает, о чем идет речь.

В «Натальной карте» (как и в «Что было дальше?» и других проектах MQP) упор делается на универсальность и сглаживание острых углов — даже астрология подается в максимально несерьезном виде, как объект высмеивания или нарочито упрощенной трактовки.

Если приглашается гость — то максимально «обтекаемо-попсовый», желательно КВНщик и друг ведущих, который не говорит вообще ничего непредсказуемого. Если звучат шутки — то это непременно простенький каламбур или поток ненормативной лексики. Здесь никто ни во что не верит, ничего примечательного не рассказывает и ничего юмористически не обыгрывает. Здесь просто пошло шутят и орут, и аудитория из десятков миллионов человек этим очарована.

В 2011 году, рассуждая о деградации развлекательных форматов, Константин Эрнст сказал, что в начале XXI века Голливуд сделал ставку на удовлетворение интересов тинейджеров — и из мифа развлечение (в частности, кинематографическое) превратилось в «аудиовизуальный аттракцион», который, в отличие от мифа, не предполагает стратегии повествования и не требует от зрителя культуры восприятия.

Такой миф, например, прослеживался в ситкомах на СТС вроде «Моей прекрасной няни», где за развлекательной оберткой разворачивалась семейная драма и раскрывались проблемы, характерные для России 2000-х. Он был и в телешоу Comedy Club, которое одним из первых на российском ТВ критиковалось за «быдло-юмор», тем не менее часто требовавший понимания социального контекста и не сводившийся к наигранному кривлянию. Но он совершенно не прослеживается в «Натальной карте», которая и ориентируется на зрителя, не нуждающегося ни в повествовании, ни в контекстах.

В 2019 году в академическом журнале American Economic Review вышло большое исследование о прямой связи между просмотром примитивного развлекательного контента с поддержкой популистских партий и политиков-демагогов. Авторы рассматривали кейс Италии, где в 1980-х годах на телевидении — при содействии Сильвио Берлускони — начали доминировать развлекательные передачи сомнительного качества. Например, телеигра, где модель снимала с себя один предмет одежды каждый раз, когда участник озвучивал правильный ответ на вопрос.

Похоже, что социальная «антидепрессивная» функция вызывает зависимость — без таких «антидепрессантов» человек оказывается не способен воспринимать действительность. И ее катастрофы неплохо заглушаются шутками про «асцендентного Козерога».