«Иногда сказать «Нет» — уже как бы довольно сильная позиция»

На входе сразу несколько афиш, нужная вывеска бросается в глаза не сразу. Перед залом с мероприятием ютится маленький закуток с мерчем «Медузы» и самой выставки, на прилавке есть книги их издательства. Чуть дальше столик, где лежат брошюры про выставку: простые листы А4 на русском, английском и немецком. Этот листок — чуть ли не единственное, что написано на русском языке. Там же сидит девушка и читает книгу на немецком — она следит за количеством пришедших, нажимая на маленький металлический кликер.

Всего выставку посетило более трех тысяч человек, говорит один из со-организаторов. А также сообщает, что надписей на русском почти нет, потому что предполагается: все гости владеют английским или немецким. Сайт планируют сделать на русском, но пока не успевают.

«Выставка называется «Нет», потому что нет — это символ сопротивления, символ несогласия. Бывают ситуации, когда многим из нас трудно обозначить свою позицию. Поэтому иногда просто сказать «нет» — это уже поступок», — говорит один из организаторов, попросивший об анонимности. Некоторые в команде сохраняют анонимность, также заботясь о безопасности посетителей: издание «Медуза» признано нежелательной организацией.

Также объясняет принцип, по которому выбирали художников: «Мы позвали художников, которые в своих работах регулярно обращаются к актуальным событиям, пытаются осмыслить состояние, в котором сейчас находится мир.

Никакого открытого конкурса работ не было, выставка — это кураторский проект. Состав художников международный: Дания, Финляндия, Чили, Испания, Турция, Россия. Мы пытались позвать художников из Украины, но в итоге не смогли этого сделать, потому что многие из них не считают возможным участвовать в проектах, организованных россиянами, и это абсолютно справедливо. Мы очень рады, что среди героинь документального проекта есть украинская писательница Женя Бережная».

Мы попадаем на экскурсию, которая проводится в эти выходные, последующие мероприятия объявляют заранее. Экскурсовод на английском рассказывает про названия блоков: вручную было проанализировано 25 тысяч заголовков «Медузы» за последние десять лет (с 2014 года) и из них кураторский коллектив выставки сформулировал несколько тем, которыми и назвал разные части выставки. Диктатура, сопротивление, цензура, изгнание, война, страх, поляризация, одиночество и надежда.

В основном гости — иностранцы, русскоязычных скорее меньшинство. На выставке в каждый момент около 10–15 человек, периодически приходит кто-то новый, заменяя собой ушедших. Спрашиваю у организатора, для кого эта выставка сделана. «Это выставка для всех, кому важна свобода слова. Это универсальная ценность. Не так важно, где живут люди, которые ее разделяют», — отвечают мне. Вокруг действительно говорят на разных языках: слышу пару слов на немецком от пары пенсионеров, с интересом разглядывающих экспонаты; чуть дальше — несколько друзей говорят на английском.

Выставка начинается с большого холла под названием «Диктатура», где под потолком висит экран с интервью журналистки Светланы Рейтер. Посреди комнаты — длинная пластиковая прозрачная трубка, извивающаяся и ведущая в бокс с прозрачным окошком. В эту трубу предполагается загружать записки со своими мыслями о свободе слова. Машина работает как большой странный пылесос, засасывая бумагу. Авторы, датчанка Стине Мари Якобсен и чилиец Теобальдо Лагос Преллер, уже были с этой экспозицией в многих странах, в том числе в Украине. Позже художники превратят написанные гостями строки в плакаты.

Елена, посетительница выставки, рассказывает, что приехала из России. У нее были дела на другом конце Германии, но она увидела информацию о выставке в одной из соцсетей «Медузы» и решила добраться и до Берлина, проехав три часа на поезде в одну сторону.

— говорит Лена. Особенно запомнилась ей работа Павла Отдельнова, где он переосмыслил классическую азбуку под новые реалии. Но Елена отмечает и небольшую проблему выставки: из-за множества экранов с интервью в некоторых местах звук накладывается и сложно сконцентрироваться на чём-то одном.

Ее друг Артём, который переехал в Берлин из Кыргызстана еще ребенком, рассказывает, что вырос в русскоязычном интернете, знал про «Медузу» и про предстоящую выставку, но если бы не Лена, наверное, забыл бы сходить. Ему, в отличие от подруги, больше всего запомнился экспонат «Данные народу» — закрашенная надпись на русском языке, где только постаравшись, разбираешь слова.

«Я очень, на самом деле, рад, что это всё тематизируется также для тех, кто не является частью русскоязычной среды. Например, выставка специально держалась на английском, чтобы она могла также привлечь внимание других людей. Это очень важно, как по мне, потому что мы и так более-менее варимся в этом инфополе, и как бы все уже приняли ту или иную сторону, но вот для остальных был бы новый инсайд», — размышляет Артём.

В следующей комнате с названием «Сопротивление» гостей встречает статуя Навального в полный рост, Алексей показывает свое фирменное сердечко. Рядом — поле маленьких Навальных. «Viele Menschen (много людей)», — комментирует экспозицию зашедшая в комнату немка с коляской, в которой сидит маленький ребенок. Навального в лицо она не знает. Этот экспонат сделал испанец Фернандо Санчес Кастильо, он раньше выставлялся в московской Третьяковке с подобной идеей: фигурой немецкого рабочего, который — единственный в огромной толпе — не вскинул руку в нацистском приветствии. В Москве одну из фигурок можно было взять себе — взамен написав свои мысли. На закрытии берлинской выставки также можно будет забрать маленького Навального с собой.

После Навального начинается зал «Война». Вся стена на входе увешана большими листами с надписью «Я хочу, чтобы закончилась война». Фраза написана на русском, английском, украинском, немецком, иврите и французском. Анонимный художник начал проект еще в декабре 2021 года, почувствовав растущее напряжение между Россией и Украиной. Напротив — «ковер» с множеством подписанных городов восточной Европы. Логику понимаешь не сразу: тут и Вильнюс, и Белгород, и, конечно, Севастополь вместе с другими украинскими городами. Экскурсовод объясняет — это города, которые бомбили в разных войнах.

По соседству — интервью Елены Костюченко о ее работе на войне. Костюченко рассказывает, что не могла выбрать стену, за которой прятаться во время обстрела в Украине. За плиткой — нельзя, она может разбиться и ранить, журналистка металась от одной стене к другой. Потом — как она поехала домой к одной из героинь, а у той дома дети. И Елена не смогла бояться обстрелов при детях, играла с ними в куклы.

На фоне интервью слышно, как вошедшая вслед за мной мама с коляской кормит грудью малыша. Сама мама в это время разглядывает следующую экспозицию — нарисованный 3D-ручкой разрушенный донецкий аэропорт. Что это именно он, понимаешь не сразу, только после объяснения экскурсовода силуэт становится более ясным. Рисовал его художник Сергей Прокофьев, полный тезка композитора, в честь которого называются ныне руины захваченного аэропорта. Тут же — еще одна подобная фигура: входная группа мариупольского драмтеатра, в подвале которого прятались люди и который был разрушен во время боев за город. Параллельно крутится англоязычный фильм от финки Пильви Такала. Ее пригласили на «Национальные курсы обороны» от финляндского правительства. Фильм рассказывает об этих курсах.

В комнате «Страх» на фоне играет интервью Ивана Колпакова, занимающего пост главного редактора «Медузы» почти всё время существования издания (за исключением отстранения от работы из-за сексуализированного скандала на полгода в 2018–19 гг.). Тут же висит детская военная форма — родительский страх.

Иван, пришедший на выставку с женой по приглашению организаторов, говорит, что эта комната запомнилась особенно. И тут же передает слово жене, чтобы она «лучше объяснила». «У нас была ситуация в 2019 году, что еще до начала войны мы приехали в Россию с нашими маленькими еще тогда детьми, мальчиками. До короны это еще было. И тогда, мы приехав к родителям, отдали мальчиков в танцевальную группу. Но всё закончилось, когда им сказали, что они должны готовить к 9 мая какое-то мероприятие. И их всех должны были переодеть в эту униформу. И мы сказали «нет». Почему-то меня тогда очень сильно отругала женщина-хореограф. Она говорила, что я совершенно не патриотична.

— вспоминает гостья, продолжая свои рассуждения о том, что в свое время она такого никогда не видела, хотя работала врачом и, следовательно, имела военный билет. Переодевания детей в военную форму, по ее ощущениям, началось именно после Крыма.

Последний зал — «Надежда». Большая комната, переходящая в две маленькие. Под потолком тянется нарисованная очередь с цветами. Это пришедшие на Борисовское кладбище в Москве на похороны Алексея Навального. В одной из маленьких комнат на всю стену красуется уже привычная иноагентская плашка «ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО…». Под ней лежат подушки, на которых можно отдохнуть, поставив свой телефон на зарядку рядом. Во второй комнатке — аппарат с предложением отправить донат организаторам, похожий стоит и рядом со входом.

У выхода лежит книга с отзывами. Она общая с прошлыми выставками, лишь с середины начинаются относящиеся к «Нет» слова. Почти все надписи на нескольких заполненных страницах — на других языках, на русском меньшинство. Среди надписей красуются рисунки: котик-качок, какие-то мемы, просто абстракции. «Слава Украине! Свободу России!» — читаю надпись на одной из последних страниц книги.

Выставка работает с 26 апреля по 6 июля.