«В любой момент они могут добить мост до конца»

Из уютного района, считавшегося элитным, Остров превратился в декорации к фильму об апокалипсисе. До полномасштабного вторжения РФ тут работали три школы, пять детсадов, четыре завода. Район был и индустриальным, и рекреационным. Строили дачи, загорали на пляжах, плавали на яхтах и лодках. Из кранов текла чистая питьевая вода.

Теперь обстрелы не утихают. Из артиллерии, танков, минометов. Каждый день фиксируют атаки FPV и других вражеских дронов. Улицы выглядят опустевшими. Почти все окна забиты фанерой, электропровода висят до земли. Во дворах — остовы сгоревших машин. Возле подъездов волонтеров уже ждут местные жители. С собой у них лишь несколько сумок с самым необходимым.

«Ничего, всё мы тебе докупим, всё у тебя будет новое. Пусть всё то остается в прошлом», — женщина помогает посадить в эвакуационную машину свою мать. Бабушке уже 89 лет, она страдает деменцией. Дочь рассказывает, что уже забирала ее в более безопасный район, но та молча вернулась домой. Обратно на Остров.

«Она рано утром собралась. Завтрак я ей приготовила — а ее уже нет. Нашла маршрутку, водитель довез ее прямо к дому. Ну что я могу сделать? Теперь точно ни один водитель не повезет», — говорит женщина.

Сейчас на Корабел автобусы не ходят. Нет ни света, ни газа. С водой проблемы начались еще после подтопления — питьевую завозили коммунальщики и волонтеры. Своевременно наладить коммуникации невозможно из-за постоянных обстрелов. Последние почтовые отделения закрылись. Раньше здесь работали магазины и небольшой рынок. Теперь завозить продукты — огромный риск.

У мобильного укрытия своей очереди на эвакуацию ждет небольшая группа людей. Среди них — Татьяна. Ей приходится во второй раз покидать свой дом. В первый раз она уезжала два года назад, во время подтопления. Когда вода сошла, решила вернуться. Татьяне 68 лет. На вопрос, как она справлялась с бытом, смеется:

«Как и все, нас тут много таких. Не хотели уезжать, но боимся оставаться. Сестра уже эвакуировалась — у нее ничего не осталось. Жила на Нефтегавани, за Гидропарком. Там всё и затопило, и выгорело. Ничего уже нет. Сейчас я к ней поеду, будем вместе в общежитии. Она там уже больше года», — рассказывает женщина.

Страх, что россияне окончательно уничтожат мост, присутствовал постоянно. Татьяна говорит, что каждый раз, выезжая в город, молилась: лишь бы не разбомбили и осталась возможность вернуться. Но уезжать из Херсона и сейчас не собирается, несмотря на постоянную угрозу.

«Мы ждем лучших времен. Как только появится возможность, будем возвращаться домой. Как только дадут добро — так сразу», — надеется Татьяна.

Татьяна у мобильного укрытия ждет эвакуационный автобус

«К сожалению, есть люди, которые отказываются выезжать, остаются там. Мы им объясняем: если не станет моста — никто их уже не сможет вытянуть. Только через реку лодкой, а это живая цель для россиян. И передачки через воду никто возить не будет. У нас в Антоновке тоже до сих пор люди сидят. Хотели оставаться только дома. А теперь туда не могут ни воду, ни помощь завезти, и начали просить, чтобы мы их забрали. Но мы уже не можем. Ждем непогоды, согласований, только тогда рискуем заезжать. Но туда всё-таки проще. Да, дроны, обстрелы, “лепестки”, но моста нет — сплошная дорога», — рассказывает Максим, волонтер организации «Сильні, бо вільні».

Максим уговаривает жителя Острова выехать из опасного района

Эвакуационный микроавтобус уже не раз приходилось ремонтировать: то на осколки от авиабомб и снарядов попадали, то подрывались на противопехотных минах. Этот бронированный «Фольксваген» для волонтеров бесценен.

«Пока есть возможность — будем забирать», — уверяет волонтер Ростислав. Эвакуацией он занимается уже несколько лет. Собирает заявки, держит связь с военными, самостоятельно едет в самые опасные районы города и области.

Собрав полный автобус людей, волонтеры отправляются в пункт назначения. По телефону их сопровождают военные — отслеживают ситуацию в небе.

На месте эвакуированных регистрирует городская администрация, предлагают еду и воду, предоставляют временный приют.

Большинство эвакуированных — пенсионеры. Встречаем и семью с двумя маленькими детьми. Им повезло больше других: смогли забрать максимум вещей и выехать на собственной машине. Дальше семья поселится в Зеленовке, это пригород Херсона. Там их уже ждет дом друзей, выехавших за границу. Спрашиваю, не страшно ли оставаться, ведь ситуация с обстрелами там мало отличается от других районов.

«В Зеленовке, местные говорят, значительно тише. Всё-таки не Остров — там вообще боялись выходить. Здесь работа, далеко не сбежишь от нее», — отвечает Татьяна, держа на коленях коробку с котом.

Напротив вижу пару тоже с питомцем, черным котом Лео. Вещей у них совсем немного — пару сумок и рюкзак. Мужчину зовут Николай. Он рассказывает, что уже после эвакуации успел вернуться на Остров за некоторыми забытыми в квартире вещами. Пришлось идти пешком через железнодорожный мост.

«Страшно было, конечно. Железнодорожный тоже поврежден обстрелами, прилеты были. Дошли кое-как, добрались. Пройти можно, но дронов очень много. И не знаешь — разведывательные они или с боеприпасами. В последнее время их на Острове тьма, вот сегодня утром “Градами” накрыли. Когда же они вымрут…» — устало вздыхает Николай. Оставляю их ждать регистрации.

На Острове продолжают оставаться около 240 человек. Всего с начала августа волонтеры, полиция и местная администрация эвакуировали около 1700 человек, среди них 56 детей и 170 маломобильных граждан. Не все они уехали за пределы города. Кто-то поселился в шелтере, кто-то по состоянию здоровья находится под присмотром в больнице. Некоторые переехали к друзьям или родственникам в более безопасные районы.

Такими в Херсоне считаются лишь два: Таврический и Шуменский. В последнем уже знакомая нам организация «Сильні, бо вільні» открыла детский центр. В укрытии оборудовали классы, мастерские, игровой и спортивный залы. С детьми работают психолог, дефектолог и реабилитолог. Здесь они могут учиться шить, рисовать, заниматься дзюдо и легкой атлетикой. Но самое главное — общаться.

«Психика уже адаптировалась к тому, что могут быть взрывы. Дети это понимают. Они знают, как собраться, что не нужно паниковать. Они знают правила безопасности. Но иногда им тяжело концентрироваться на фоне этих громких звуков. Они реагируют острее. Это повлияло на их состояние.

Социализация — в приоритете нашей работы. Если они находят общий язык с ровесниками — это уже воспитательный и развивающий момент», — рассказывает руководитель кружков Юлия Гриценко.

По словам Юлии, ритм жизни в Херсоне непредсказуем. Невозможно полностью спланировать день — всё меняют российские обстрелы. Прогулки на улице зависят от ситуации. В центре занимается 80 детей, и большинство из них не знают, что такое обучение офлайн за школьными партами.

«Хотелось просто сделать детей хоть немного счастливее. Когда занятия только начались, детям было страшно. Они отвыкли от общения. Ковид, потом война. Дети заходили, плакали, сначала не хотели. А сейчас, когда за ними приходят родители, они говорят: “Ну почему так рано”. Они не хотят уходить, нашли здесь друзей. Мы организовали класс, есть дошкольная программа. Сейчас хотим развивать дальше — информатика, английский язык, робототехника, дай бог, будет. Хотим, чтобы дети развивались разносторонне. Чтобы у них был выбор, чтобы они занимались тем, что им нравится», — делится Игорь Чёрный, глава волонтерской организации «Сильні, бо вільні».

Эвакуацией и помощью Игорь начал заниматься еще во время оккупации Херсона. После освобождения города масштабы выросли, направления расширились, команда увеличилась. Увидев, что в прифронтовом городе всё же остаются дети — по официальным данным, около 5 тысяч, — у Игоря появилась идея создать для них образовательное пространство. Рядом он обустроил и спортивный зал, куда могут ходить и родители, и все желающие.

«Наши волонтеры сделали всё своими руками. Есть нормальная вентиляция, девушкам еще тренажеры поставим, обновим, степы будут, телевизор найдем на стену. Наша администратор Олена восстанавливается после ранения. Делает здесь упражнения, другие девушки тоже могут приходить», — показывает зал волонтер.