Детей снимают в СИЗО

В обычные квартиры к обычным людям вламываются и сообщают, что пришли за детьми. Собирайте, мамаша, вещи, он не скоро вернется, это терроризм. 14-летний поджигатель релейного шкафа совершенно оцепеневший, отец орет на него «ты что, дебил? тебе денег мало было?», мать причитает «ты же знаешь, что СВО, ты зачем туда поперся?». И оба ему: «Дебил-дебил-дебил». Потому что страшно, потому что показывают полицейским, что они все понимают, что они не такие, что случайно это всё... Как будто от этих полицейских что-то зависит.

Другая мать рыдает на коленях, хватаясь за мальчика своего, который вроде бы локомотив поджег. И все это снимают.

Девочка из «Свободы России» в худи с плюшевым капюшоном плачет в камеру: «Остановите это, можно это прекратить?» — но ее продолжают показывать крупным планом.

Дарья Трепова, закутанная в платок, едва шепчет, но стоит на своем — в убийстве раскаивается, позволила себя использовать, но отказывается произносить что-то, что указало бы на ее идейное перерождение, поддержку войны или что-то еще, что от нее явно требовали. По крайней мере, ее муж рассказал журналистам, что Медведев приезжал к Дарье в колонию еще летом, несколько раз, и после его визитов она попадала в ШИЗО за строптивость, за то, что не дала картинку о том, как российская тюрьма делает из преступников патриотов. Но ответы Дарьи в фильме оставлены. Медведев спрашивает ее, почему она хотела ехать волонтером в Украину, чего б не волонтерить в помощь своей стране, на что Дарья отвечает: «Меня учили, что надо вставать на сторону слабого». И это выходит в эфир на федеральном телеканале.

Денис Попович спокойно и уверенно говорит, что он относится к митрополиту Тихону как к отцу и никогда бы не мог совершить отцеубийство — и это тоже выходит в эфир.

Со всем этим на прямых склейках комментаторы из силовиков. Хорошо одетые, с голливудскими улыбками. Устрашают. Объясняют, что да, эти подследственные и осужденные не понимали, что делают, они были завербованы, НАТО у дверей (а в Великобритании знаете сколько арестованных за комментарии в соцсетях? тысячи!), но теперь уж придется ответить по всей строгости. Как будто эти статьи и сроки — что-то внеположное человеку, непременная божественная кара, как извержение вулкана. Не ставится даже под вопрос, что, может быть, надо как-то иначе, не в тюрьму? Может быть, не надо ломать жизнь одному конкретному мальчику, который явно не ведал, что творит, чтобы устрашить тысячи других мальчиков? Не говоря уж о психологах, реабилитации, социальных работниках — но это всё из мирного времени. А фильм прямо показывает, что идет война и что она уже в России и касается потенциально каждого. Щупальца этой войны повсюду — и этот эффект, кажется, тоже был не запланирован авторами.

«Не хочется применять эти меры. Но те, кто их применяет, защищают не конкретный ящик, дверь, какую-то автоматику, они защищают Российскую Федерацию и наш российский народ», — говорит генерал-майор ФСБ в отставке Александр Перелыгин. А отставной полковник Андрей Безруков из разведки требует смертной казни, чтобы уж точно все видели.

Молодые люди, включая буквально детей, сняты принудительно, в колониях и в СИЗО, их всех в конце еще заставляют произносить, сколько лет осталось сидеть и сколько им будет, когда они выйдут, а комментируют их холеные дядьки и тетки, которые забрали их жизни. Это такой манифест насилия и такое садистическое упоение властью, что похоже на человеческие жертвоприношения государству.

При этом настолько видно, кто на самом деле живой, даже если действительно пытался сделать что-то общественно опасное, а кто мертвый, что, кажется, камни будут сочувствовать.