Танец с граблями

«Каша, мёд, говно и пчёлы» — так можно определить наполнение этого списка, если бы для него пришлось изобретать жанр. Белорусские рокеры, чьи имена кочевали из одного стоп-листа в другой на протяжении десятилетий, — Лявон Вольский, «Ляпис Трубецкой» (у него еще после «Воинов света» шансов остаться неотмеченным было крайне мало), Дмитрий Войтюшкевич, «Нейро Дюбель», «Палац», «Крама». Это ветераны не только белорусского рока, но и всевозможных запретов на выступления.

Возможно, те, кто составляет концертные программы для тружеников села или работников среднего машиностроения, и сами не в курсе, что такой список существует. Если он под грифом «для служебного пользования» или «совершенно секретно», то до мелких клерков, выписывающих «гастрольки», может и не дойти. Хотя после протестов 2020 года у рокеров и без того не бывает концертов в Беларуси.

Лявон Вольский на своей странице в Фейсбуке прокомментировал появление столь обширного и разнообразного «документа»:

Можно объяснить запрет на выступления российских групп и исполнителей, высказавшихся против войны, — от «Аквариума» до Васи Обломова, от «Ногу свело» до Оксимирона. Понятно включение украинских артистов: ну куда нынче «Океану Эльзы» в Минске выступать? Но

Например, таинственным образом в нем оказалась оперная певица из России Анна Нетребко, которая Путина и войну любит, судя по высказываниям, больше, чем мужа и оперу. Может, просто решили разбавить эстрадно-рокерский список хоть одной оперной фамилией, чтобы весомее было? Ну да, в таком случае правильный выбор, приветствую.

Но главное украшение черного списка — певица Шер. Американская дива, которая наверняка даже не знает, что такое Беларусь и где она находится, оказалась под запретом на выступления в этой загадочной для нее стране. И не знает, горемычная, что никогда в жизни не спеть ей с грузовика в поле во время страды, не выступить на корпоративе министерства лесной промышленности, не обратиться к слушателям со сцены бобруйского дома культуры.

Кстати, о Бобруйске. Кроме черных, в Беларуси бывали и белые списки, не всё у нас так плохо. В 2005 году министерство информации ввело квоты для радиостанций: 75 процентов музыкальных эфиров должны занимать белорусские исполнители. Но где было взять столько исполнителей и фонограмм, чтобы забить ими эфиры? И тогда министерство расширило список разрешенных музыкантов: можно было ставить в эфир тех, у кого белорусские корни, или вообще «мимо проходивших».

Например, «Би-2» — дуэт из Бобруйска, это все знают, — так что песни Лёвы и Шуры можно было крутить по радио бесконечно. Еще разрешили «Ночных снайперов», потому что Диана Арбенина родом из Воложина, минчанку Алену Свиридову, родившегося в Гродно гитариста ДиДюЛю, Андрея Макаревича, у которого бабушка из Беларуси, и Владимира Кузьмина, который в детстве с папой-офицером успел пожить несколько лет в гарнизоне в Могилевской области. Теперь Макаревича даже бабушка из Беларуси не спасет, как и родной Бобруйск — Лёву и Шуру. Запрет, табу, вето, стоп-лист. Жаль, Валентина Терешкова не поет — она тоже из Беларуси.

А участники первого черного списка — конечно, это были рокеры, такой масштабности в составлении этих списков тогда еще не было — в 2007 году пошли в администрацию Лукашенко встречаться с заместителем ее главы Олегом Пролесковским. Посетовали на жизнь под запретом, Пролесковский же предложил выступить на фестивале «Рок за Беларусь», и в целом все вроде бы остались довольны друг другом. Хорошо пообщались, душевно, с чаем и последующими рукопожатиями. Вот только потом, рассказывали музыканты, выйдя из здания администрации, лидер панк-группы «Нейро Дюбель» Александр Куллинкович упал в снег и начал ожесточенно тереть им руки, отмываясь от рукопожатий.

Саши Куллинковича уже три года нет в живых. Два года назад умер второй вокалист группы — Юрий Наумов со сценическим псевдонимом Паскуда. Но «Нейро Дюбель» тоже оказался в последнем запретном списке. Награжден посмертно.