Книжный рынок в России умер. Митрополит Тихон его отпоёт

В начале июня на отраслевой конференции российской книжной индустрии — организаторы почему-то назвали ее «Время консолидации» — представитель Российской книжной палаты обнародовала некоторые показатели за первый квартал текущего года. Данные довольно шокирующие: за год выпуск книг сократился на 23% по сравнению с первым кварталом прошлого года. Тиражи лонгселлеров — то есть переизданий — уменьшились на 28%, а тиражи переводной литературы — на 27%. Еще больше сократился выпуск книг в переплете (то есть в твердой обложке) — на 31%. Это случилось преимущественно за счет бестселлеров. В России их обычно много и не бывает: активных читателей в стране не так уж много, книг и в хорошие годы печатали не больше 3–3,5 на каждого. Но сокращение тиражей бестселлеров на 72% — как-то чересчур. Средний тираж книги упал примерно до 2,5 тысяч экземпляров. Такими маленькими тиражами книги в России не выпускали, наверное, со времен послереволюционной разрухи.

Стоит иметь в виду, что все эти цифры — не про реальные продажи, а про издание книг. То есть они характеризуют не столько реальную ситуацию на книжном рынке, сколько ее оценку самими издателями. Подготовка книг и печать тиражей — история не очень быстрая. Так что цифры книжной палаты говорят нам о том, как издатели в середине-конце прошлого года оценили ситуацию на рынке, — и оценив, сократили тиражи.

Китайские станки и немецкие нитки

Год назад, сразу после начала полномасштабной войны, на аналогичной конференции представители крупнейших российских издателей и чиновники, «отвечающие» в государстве за книги, рассказывали, как всё будет непросто, но «мы выстоим перед лицом западных санкций», бумагу научимся делать сами, краски привезем из Индии, печатные машины закупим в Китае, на крайний случай — напечатаем всё в Иране, будем издавать своих авторов еще активнее, а еще будем переводить бестселлеры из «дружественных» стран. Отчасти так и получилось, но есть нюансы.

Офсетную бумагу Россия делает сама, но ее качество оставляет желает лучшего. Есть проблема с мелованной бумагой: в России ее изготавливают так, что печатать на ней цветные детские книги и тем более художественные альбомы издатели опасаются. Но бумага — это только часть печатного производства.

Павел Арсеньев, директор лучшей российской типографии «Парето-Принт», печально констатировал, что российская полиграфия как была, так и осталась импортозависимой. Все нитки для сшивания книг закупаются в Германии, потому что никто в мире эти ниток больше не делает. И если бы только нитки — есть сотни мелочей, без которых сложно представить себе нормальное производство печатных книг. Всё это еще можно купить, пусть и не совсем прямыми путями, в Европе или приобрести аналоги в Китае, Индии или Корее, но это сложнее, дольше и дороже. Цены на расходные материалы выросли вместе с ростом курса валюты и с усложнением логистики.

Полиграфия — это не только материалы, но и сложное современное оборудование. «Мы на всякий случай скопировали всё программное обеспечение, которое смогли. Но смогли не всё», — не менее грустно заметил Арсеньев. К тому же оборудование время от времени ломается и нуждается в починке и настройке.

Это не только дорого, но и недальновидно: оборудование из Китая серьезно уступает европейскому и по производительности, и по качеству. Сами китайские типографии предпочитают европейское оборудование.

Зарубежные авторы

Проблемы с типографиями — не единственная причина, заставляющая издателей урезать свои планы. Другая серьезная причина — сложности с приобретением лицензий на переводные издания, которые традиционно составляли существенную часть российского книжного рынка, а главное — самую прибыльную его часть. Несколько лет назад крупнейшие игроки российского книжного рынка — ЭКСМО, «Читай-город», «ОЗОН» и «ЛитРес» — начали составлять топ-50 самых продаваемых на рынке книг. На 80% процентов этот список состоял из переводных изданий. А в первом квартале этого года доля переводов в общем «портфеле» российских издателей сократилась даже сильнее, чем рынок в целом: если общий ассортимент — на 13% (тиражи — на 23%), то количество переводов — на 20% (и тиражи — на 27%). Свою роль в этом сокращении сыграл не только отказ от сотрудничества с Россией крупных западных издателей и отдельных писателей, типа Стивена Кинга, Джоан Роулинг и Нила Геймана, но и сложность с оплатой даже тех лицензий, о которых российским издателям удалось договориться. Лишь немногие российские банки сохранили возможности для международных валютных транзакций, а в последние месяцы ужесточили условия для российских юридических лиц.

Примечательно, что книжная палата даже не решилась обнародовать список топ-20 писателей с самыми большими тиражами, ограничившись невразумительным рейтингом из пяти «изданий художественной литературы, выпущенных максимальным тиражом». И гордое первое место в нем — о, чудо! — занял лонгселлер митрополита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые и другие рассказы» с тиражом в 50 тысяч экземпляров. Можно, наверное, поздравить митрополита, которого называли духовником Владимира Путина, с таким выдающимся коммерческим достижением. Год назад двадцатое место в этой двадцатке занимала писательница с общим тиражом больше 300 тысяч. Естественно, в этом списке не нашлось места и главным хитам прошлого года — книгам Елены Малисовой и Катерины Сильвановой, выпускавшихся издательствами Popcorn Books. У каждой из этих книг тираж был больше, чем у любой другой книги, вышедшей в прошлом году в России. Сейчас авторы уже не в России, а в отношении издательства возбуждено дело о «пропаганде ЛГБТ». Цели специальной операции российского государства против ЛГБТ, в общем, достигнуты: «Лета в пионерском галстуке» ни в магазинах, ни в бестселлерах нет, а книга Шевкунова — есть.

Новая патриотическая литература

Есть в статистике Российской книжной палаты, как радостно сообщила ее представитель в ответ на озабоченность чиновников из Минцифры, и «новые территории». Книжки от издателей из оккупированных регионов палата уже учитывает и российские ISBN выдает.

Проникновение новейшей ультрапатриотической риторики на культурную территорию, прежде чуравшуюся политики, идет быстрыми темпами. «Госуслуги» при поддержке «ЛитРеса» вовсю рекламируют «ПоэZию русского лета», творчество Z-писателей — в обширной программе книжной ярмарки на Красной площади. Вот только «завладения территорией», как и на реальной современной войне, явно недостаточно для того, чтобы одержать настоящую победу. Ультрапатриотическая литература не становится от этого ни лучше, ни более любимой или востребованной читающей публикой.

Такой публике, как оказалось, нужны книги, которые издатели не могут предоставить, во всяком случае, на приемлемых условиях. Когда месяц назад по новостным лентам пробежала история о продаже на «Авито» новой книги Стивена Кинга в пиратском переводе и пиратском издании (кажется, изданной как раз на «новых территориях»), она показалась мне просто забавной и чем-то напоминающей те самые «лихие 90-е», которыми так любила пугать российская власть в эпоху «стабильности». Смеялся над «луганскими пиратами» я, оказывается, совершенно напрасно. На отраслевой конференции

отпечатанных то ли в дружественных странах Центральной Азии, то ли в дружественном же Иране. А если уж главное издательство страны так озабочено «пиратскими» тиражами, что считает их одной из главных проблем для отрасли в целом, то всё намного серьезнее.

Девяностые годы и правда были лихими в том смысле, что внезапно появившийся в России рынок некоторое время искал точки равновесия спроса и предложения всеми возможными способами, включая не самые законные. Интернета тогда еще не было, так что книжный голод издатели удовлетворяли и пиратскими тиражами. Случались и эксцессы с братками и спецназом. Но если 90-е закончились тем, что рынок в итоге сбалансировался и стал более или менее цивилизованным, то теперь, получается, книжный рынок тряхнуло настолько, что он начал идти вразнос.

Дорогое удовольствие

Неудовлетворенный спрос — только одна из причин. Другая — неудовлетворенный спрос на справедливую (с точки зрения покупателя) цену. По мнению нескольких выступавших, цены на книги за год выросли примерно на 20%. А за последние два года — спасибо ковиду — на 40%. Люди в России не очень часто ходят в книжные магазины и, к сожалению для издателей, не очень часто покупают книги. Поэтому для них рост цен в полтора раза за такой короткий срок (ну, сходили они в книжный за два года 3–4 раза) — это крайне неприятное и чувствительное для кошелька обстоятельство. Розничная цена печатной книги в России быстрыми темпами приближается к среднеевропейской. Но доходы не только не растут — они сокращаются примерно теми же темпами.

Если у издателей не такое большое пространство для маневра и оно всё более ограничивается разнообразными факторами (рост цен на материалы, проблемы с типографиями, проблемы с правами), то у читателей свободы, кажется, больше. Те, кто всё еще хотят читать книги, могут искать варианты подешевле: в онлайн-магазинах и на книжных ярмарках. Счастье для читателя — он уже не в 90-х, поэтому наряду с печатными на рынке есть и более дешевые издания в цифровом виде, как в электронном, так и в аудиоформате. И, конечно, есть пиратские книги в интернете. Немалое число читателей, пожалуй, предпочтет подорожавшей печатной книге килограмм колбасы, а также отказ от привычки (сформированной славной эпохой экономической стабильности) платить за цифровой контент.

Лейтмотивом в речах чиновников на конференции звучало «будем надеяться, первый квартал — это еще не год, к концу года всё выправится». Но как?

И вокруг чего возможна объявленная организаторами конференции «консолидация» книжной отрасли? Надо сказать, что сам термин «консолидация» не слишком удачен в контексте российской книжной индустрии. За последние годы она и так консолидировалась настолько, что на самых крупных частях рынка — в художественной литературе и учебниках — почти безраздельно царят холдинг ЭКСМО и издательство «Просвещение». Куда уж больше? По поводу консолидации вокруг «новых территорий» и всего, с ними связанного, российские издатели тоже, кажется, большого энтузиазма не испытывают.

Готовиться российскому книжному рынку, думаю, имело смысл год назад. Но не к консолидации, а к выживанию. Надо учиться работать напрямую с читателями — как это умеют книжные ярмарки, выросшие на фоне затяжного кризиса книжной торговли в стране. Самым кратким, трезвым и внушающим хоть какой-то оптимизм было короткое выступление Михаила Фаустова, который наладил организацию множества местных книжных ярмарок по всей стране. Европейская книжная индустрия, собственно, когда-то так и появилась — вокруг книжных ярмарок. И выживала, несмотря на бедствия и войны. Российским издателям этот опыт точно пригодится. Война, которую РФ объявила Украине, всему миру и России, еще не закончилась.