Решительный собачий патруль

Колонизация в два захода

Исторически колонизация Гренландии представляла собой уникальный процесс: мало где еще он так четко разделен на два этапа столетиями полной безвестности. Остров был открыт норвежскими викингами еще в X веке и последующие 500 лет медленно осваивался другими переселенцами из Скандинавии. Затем из-за общего похолодания климата (малый ледниковый период), экологического истощения (вырубка лесов и эрозия почв), нарастания конфликтов с местным населением, нехватки продовольствия и различных эпидемий связи с Европой полностью прекратились. Это привело к упадку местных колоний, вымиранию поселенцев и, вероятно, миграции оставшихся жителей обратно в Европу. Только в XVIII веке Дания, находившаяся тогда в унии с Норвегией, начала попытки реколонизации острова.

После поражения Дании в наполеоновских войнах Норвегия отошла Швеции, но Гренландия осталась под властью датской короны. Постепенно европейское присутствие, ранее ограниченное только торговлей, стало приобретать более выраженные колониальные черты. В 1862–1863 годах на острове прошли первые выборы в местные собрания, хотя общенациональный орган власти так и не был создан.

В 1911 году были созданы два местных совета (для севера и юга), но ключевые решения по-прежнему принимались в Копенгагене. Население Гренландии к тому времени составляло около 14 тысяч человек.

В этот же период начали заявлять претензии на остров и другие державы. После нескольких экспедиций в доселе не изученные области Гренландии, предпринятых американцем Робертом Пири в конце XIX — начале XX века, свою первую заявку на Гренландию сделали США. Сам знаменитый полярный исследователь говорил в 1916 году:

«В условиях стремительного сокращения расстояний и научно-технического прогресса Гренландия может сыграть для нас важнейшую роль в будущем. В руках Америки она способна стать ценным элементом нашей оборонительной системы. В руках враждебных сил она, напротив, может представлять серьезную угрозу».

Чем не риторика Трампа?

Как и сегодня, претензии американцев подогревались рассуждениями о том, что Дания фактически законсервировала остров и не дает ему развиваться. Американский посланник в Копенгагене Морис Фрэнсис Иган докладывал в 1910 году в Вашингтон:

«Дания почти не уделяет внимания развитию ресурсов Гренландии, которая в действительности остается terra incognita».

Однако тогда американцы довольно быстро отказались от мысли завладеть Гренландией, приобретя за 25 миллионов долларов датские колонии на Малых Антильских островах. Гораздо более напряженным вышел территориальный спор с получившей в 1905 году независимость Норвегией. Осло, ссылаясь на то обстоятельство, что до унии с Данией Гренландия была частью норвежской короны, оспорила датский суверенитет над островом. Одновременно обосновавшиеся в 1929–1932 годах на необитаемом восточном побережье Гренландии норвежские охотники и китобои подняли над своими жилищами флаг Норвегии и даже попытались сформировать местную администрацию.

В итоге Дания обратилась в суд Лиги Наций, который подтвердил ее права на остров, и потомки первооткрывателя Гренландии Эрика Рыжего были вынуждены убраться восвояси. Правда, им удалось сохранить за собой две метеостанции, которые в 1940 году, после оккупации Дании и Норвегии вермахтом, немцы попытались использовать в своих интересах.

Погода и криолит

Стремительный захват немцами обеих европейских держав, претендовавших на Гренландию, оставил остров предоставленным самому себе. При этом формально, после того как 9 апреля 1940 года Дания капитулировала перед армией Гитлера, она сохранила и королевскую власть, и собственное правительство, и даже собственные зависимые территории, включая Исландию, находившуюся с Копенгагеном в личной унии.

Но если в отношении Исландии у нацистов имелись вполне конкретные замыслы (для ее захвата командование кригсмарине подготовило план операции «Икар» (Fall Ikarus), предусматривающий переброску десанта из Норвегии на океанских лайнерах «Европа» и «Бремен»), то о полноценном вторжении в расположенную в Западном полушарии Гренландию немцы в силу превосходства на море британского флота даже не задумывались.

Это, впрочем, не означало, что этот покрытый ледниками остров не представлял для нацистов интереса. Важность поступавших из Гренландии метеоданных для ведения войны в Атлантике и в небе над Европой трудно переоценить для любой из воюющих сторон. Точные прогнозы ветров, видимости и штормов, составленные на основе данных с арктических станций, напрямую влияли на успех проводки конвоев, рейды подлодок, сроки вылетов бомбардировочной авиации и планирование крупных морских операций, таких как высадка в Нормандии в 1944 году. Датский журналист Петер Хармсен, автор книги «Ярость и лед: Гренландия, Соединенные Штаты и Германия во Второй мировой войне» (Fury and Ice: Greenland, the United States and Germany in World War II), замечает в этой связи:

Осознавая исключительную ценность местных метеоданных и невозможность соперничать на море с англичанами (а затем и с англо-американцами), немецкое командование сделало ставку на скрытую деятельность: оно направляло в Гренландию замаскированные под промысловые суда экспедиции и пыталось тайно развернуть на ее пустынном восточном побережье метеостанции, чтобы лишить союзников их ключевого преимущества — точного прогноза погоды.

Закрепляться на ледяных берегах «Зеленой земли» немцам приходилось тайком и по той причине, что местная администрация отказалась признать власть коллаборационистского правительства в Дании: объявив о своей лояльности королю, она фактически перешла под защиту и контроль США.

Впрочем, всё по порядку.

Первоначально Гренландия, метеостанции которой продолжали отправлять данные в оккупированные немцами скандинавские страны, привлекла внимание англичан, занявших через месяц после капитуляции Дании и Исландию, и Фареры. Однако на сей раз речь шла о Западном полушарии, и США, тогда еще не вступившие в войну, не допускали ее распространения на Северную Америку.

Еще в сентябре 1939 года президент Франклин Рузвельт установил «зону нейтралитета» вдоль восточного побережья США. Вслед за этим последовало решение Панамской конференции создать зону безопасности в водах, расположенных на расстоянии 300 морских миль (560 километров) от обоих берегов Американского континента. Исключения составили только территории Канады (как страны, уже вступившей в войну) и европейских колоний.

То есть де-юре Гренландия не подпадала под действие инициированного американцами акта, тем не менее де-факто, как только у США появилась возможность установить контроль над островом, не допустив туда англичан, они ей воспользовались. Помимо закрепления за собой баз на стратегическом пути из Северной Америки в Европу, Штаты рассчитывали также получить выгоду от разработки криолитовой шахты в Ивитууте (Ivittuut) на южном побережье Гренландии. Этот редкий минерал используется при выплавке алюминия, применяемого в авиационной промышленности. Забегая вперед, скажем, что в годы войны шахта в Ивитууте давала 95% мировой добычи криолита. Несмотря на противодействие немецких субмарин, в период с 1941 по 1945 годы союзники вывезли из Гренландии 20 тысяч тонн этого минерала. Как утверждает датский историк Ри Ольденбург, куратор музея в гренландском Нарсаке, «без него [криолита] союзные войска не смогли бы выиграть [воздушную] битву за Британию и бомбить Германию».

Гренландская схема

На момент оккупации Дании вермахтом Гренландией управляли два губернатора: Аксель Сване отвечал за южную часть острова, Эске Брун — за северную. Из Копенгагена они успели получить только новости о немецкой оккупации и указание придерживаться нейтралитета. Следуя этой инструкции, 10 апреля губернаторы созвали советы местных старейшин, объявив о сохранении датских законов и запретив любые иностранные контакты без их согласия.

Решающий поворот в судьбе острова случился благодаря Хенрику Кауфману, датскому посланнику в Вашингтоне. Он поддержал провозглашение Гренландии «самоуправляемой территорией», что полностью соответствовало интересам американцев, на которых Кауфман ориентировался.

В столице США этот дипломат развернул кипучую деятельность: 25 апреля 1940 года для решения экономических и социальных вопросов Гренландии (где тогда проживало около 18 000 коренных жителей и 400 датчан) была создана специальная комиссия, получавшая финансирование за счет экспорта криолита. В комиссию вошли девять американцев, включая двух бывших послов США в Дании и Мари Пири Стаффорд — уроженку Гренландии, дочь того самого Роберта Пири. Позднее она лоббировала создание в Гренландии американских военных баз.

Пользуясь положениями «Закона об управлении Гренландии» (Lov om Granlands Styrelse) от 1925 года, местная администрация при поддержке Кауфмана объявила остров «самоуправляемой территорией», то есть, по сути, заявила о его суверенитете. 3 мая гренландский парламент (Ландсраад) принял два заявления: одно в поддержку датского короля Кристиана X и одно, признававшее за США право покровительствовать острову. Таким образом, это стало официальным запросом о помощи и приглашением Вашингтону взять Гренландию под свою опеку.

Через несколько дней катер береговой охраны США «Команч» отправился к острову с дипломатической миссией. Летом того же года другой американский военный корабль, «Кэмпбелл», зашел в Ивитуут и оставил для охраны криолитового рудника 14 моряков. Чтобы избежать дипломатических препон, им пришлось сначала уволиться со службы, а затем наняться охранниками в частном порядке.

Эти матросы были первыми иностранными военнослужащими, обосновавшимися на гренландской территории. К концу Второй мировой на острове находилась уже целая американская армия. Личный состав только базы в Нарсарсуаке на юго-западном побережье (Blue West One) достигал шести тысяч человек.

Полномасштабное размещение американских военных стало возможным 9 апреля 1941 года — в годовщину немецкой оккупации Дании и через месяц после запуска Белым домом программы ленд-лиза, которая сделала контроль над Северной Атлантикой критическим для союзников. В этот день Хенрик Кауфман подписал от имени гренландской администрации так называемое «Соглашение об обороне» (Agreement relating to the Defense of Greenland) с госсекретарем США Корделлом Халлом. В нем, в частности, говорилось, что, поскольку на данном этапе правительство Дании, чей суверенитет над островом не оспаривался, не в силах осуществлять свои полномочия в Гренландии, США берут на себя ответственность за оказание помощи этой территории и обеспечение ее безопасности. В этих целях американцы, согласно договору, имели право «строить и эксплуатировать посадочные площадки, базы для обслуживания гидросамолетов, радио- и метеорологические установки… гавани, якорные стоянки, подъезды к ним, дороги, объекты связи и укрепления». 

Участки земли, необходимые для сооружения перечисленных объектов, американская сторона брала в аренду на весь срок действия соглашения (то есть пока не исчезнет угроза для мира и безопасности американского континента), обязуясь при этом «уважать все законы Гренландии, включая национальные обычаи и постановления местной администрации». 

Фактически подписанное Кауфманом соглашение устанавливало над Гренландией протекторат США, и это в значительной степени разрядило дипломатическую напряженность вокруг острова, на который заглядывались не только немцы и англичане, но даже соседи-канадцы.

Сам датский дипломат, объясняя свое решение передать остров в распоряжение американцев, писал:

«В сложившихся обстоятельствах у меня не было никаких сомнений в том, что в интересах Дании и Гренландии я должен предпринять этот необычный шаг… после тщательного обдумывания и в соответствии со своими убеждениями и велениями совести, исполнив свой долг перед Его Величеством Королем». 

Соглашение с США было поддержано гренландской администрацией, но объявлено юридически находящимся в Копенгагене датским правительством. Власти оккупированной страны обвинили дипломата в государственной измене и сняли его с должности. Кауфман проигнорировал оба этих решения.

В течение последующих месяцев на западном и южном побережьях Гренландии появились сотни американских военных — армейских инженеров и бойцов береговой охраны, за которыми пришли строители, летчики, моряки и прочие. Военные базы в Гренландии превратились в ключевые заправочные станции на пути самолетов и кораблей, следующих из США и Канады в Великобританию и Северную Африку.

Свастика в семинарии

Несмотря на то что США довольно быстро обеспечили Гренландию всем необходимым, включая топливо и продукты питания, отношения между американскими военными и местным населением складывались непросто. Случались даже открытые конфликты. Эске Брун, ставший к 1941 году губернатором всего острова (Аксель Сване перебрался в США, чтобы работать вместе с Кауфманом), максимально ограничивал контакты коренных жителей с иностранными военными, тогда как Кауфман, напротив, стремился всячески доказать гренландцам выгоды от американского присутствия, особенно в сфере медицины. По словам дипломата, американский персонал был разочарован настороженностью и «атмосферой нейтралитета», царившей среди гренландцев.

В этой связи интересно воспоминание гренландского политика и журналиста Йоргена Флейшера. Будучи в годы войны учеником семинарии в гренландской «столице» Нууке, он позже писал:

«Война разделила гренландское население на три разные категории: верных Дании, лояльных американцам и симпатизирующих нацистам». 

Влияние нацистской идеологии в Гренландии во время Второй мировой войны было напрямую связано с глубоким недовольством политикой Копенгагена и поиском альтернативной идентичности.

Симпатии к нацистам не были случайными: они уходили корнями в 1930-е годы, когда немецкие научные экспедиции целенаправленно выстраивали дружеские отношения с местными эскимосами и датскими администраторами, а флаг со свастикой впервые был поднят на острове еще в 1933 году.

Участники немецких экспедиций восхищались инуитами и их способностями адаптироваться к суровому климату Гренландии. Отталкиваясь от своих наблюдений, идеологи из института СС «Аненербе» даже выдвинули гипотезу, что «скандинавская германская раса» могла зародиться в Гренландии и вступить в контакт с эскимосами. При этом сам Гитлер скептически оценивал расовые качества последних.

Идеологическое влияние концентрировалось в ключевых институтах, прежде всего в катехизической семинарии Нуука, где учился Флейшер. Немецкий историк Даниэль Нагельштуц указывает, что именно это учебное заведение стало «отправной точкой гренландского нацизма». По слухам, некоторые студенты организовывали собрания в поддержку Гитлера, а преподаватель-инуит Августинус Линге даже основал националистическую организацию «Нунатта Киторнай» («Дети нашей нации»). В 1943 году он, по неподтвержденным данным, был сослан в гренландскую глушь отчасти из-за своих прогерманских взглядов.

Наиболее ярко пронацистские настроения проявились в поселке Сисимиут, где, по свидетельствам датского журналиста Оле Виндинга, возникло целое движение в поддержку Третьего рейха. Его участники носили нарукавные повязки со свастикой и изображением белого медведя, учили детей приветствию «зиг хайль» и даже планировали обратиться к Германии с просьбой об аншлюсе острова. Однако столь радикальная форма политической активности была для гренландцев в первую очередь попыткой использовать силу немцев в своей борьбе за независимость, и вряд ли эскимосы искренне выражали поддержку Гитлеру и его идеологии.

Так или иначе, но пронацистские симпатии отдельных коренных жителей никак не повлияли на положение дел в Гренландии, но вот необходимость бороться с немецкой угрозой вписала в историю острова одну из безусловно самых славных страниц.

Те самые лайки

Первые попытки закрепиться на восточном берегу Гренландии немцы предприняли сразу после оккупации Дании и Норвегии. Используя суда под флагами захваченных стран, нацисты осуществляли летние ротации персонала на немногочисленных метеостанциях этого участка побережья, внедряя лояльных режиму специалистов. Точные прогнозы были крайне необходимы германскому командованию: в разгаре была воздушная битва за Британию, и успех этого противостояния напрямую зависел от метеосводок. Более того, как признавался в своих дневниках начальник верховного командования вооруженных сил Третьего рейха Вильгельм Кейтель, «операция “Морской лев” [вторжение на Британские острова] так и не была проведена, потому что никто не осмелился предсказать достаточно длительный период хорошей погоды».

Не сильно утруждая себя вопросами соблюдения гренландского нейтралитета, англичане разорили все обнаруженные метеостанции и перехватили суда с норвежско-датским персоналом. Тем не менее, даже после того как США обосновались на острове, вопрос защиты пустынного восточного берега, где не было поселений эскимосов, оставался актуальным. Местные воды из-за короткого навигационного периода и большого количества дрейфующих льдов были почти непроходимы для кораблей береговой охраны, а самолеты не могли вести наблюдение в условиях полярной ночи.

Решение было найдено в объединении усилий американского командующего береговой охраны Эдварда «Айсберга» Смита, опытного океанолога, и губернатора Эске Бруна. Их совместным проектом стало создание «Северо-восточного гренландского санного патруля» — в сущности, первой местной армии, которая существует и по сей день.

Идея заключалась в использовании традиционных для Арктики средств передвижения — собачьих упряжек. Собаки породы гренландская лайка (или гренландская хаски) были идеально приспособлены к суровым условиям: выносливость, сила, чуткое обоняние и великолепный слух животных делали их незаменимыми спутниками в продолжительных ледовых походах. По словам отставного капитана береговой обороны США Боба Деша, «они [собаки] как первоклассные комплекты датчиков с хвостовым оперением. Служат и средством передвижения, и системой предупреждения, пока вы спите».

Патруль был сформирован из 15 добровольцев: датчан, одного норвежца и гренландцев-инуитов, охотников и звероловов, чье знание местности было бесценным. Позже численность патруля выросла до 27 человек. Командование было поручено датчанину Ибу Поульсену, бывшему радисту метеостанции.

Взяв под охрану почти тысячу километров безлюдного побережья, патруль действовал, разбившись на группы. Они перемещались от одной маленькой охотничьей хижины к другой, пополняя запасы угля и еды для собак. Успех не заставил себя ждать: уже осенью 1941 года патруль обнаружил и сообщил о подозрительном норвежском траулере «Буске» в районе острова Элла, который перевозил персонал и оборудование для немецких метеостанций. Судно было захвачено американцами и отконвоировано в Бостон.

Настоящее боевое крещение патруля произошло весной 1943 года, спустя полтора года после того, как США, а вместе с ними и Гренландия официально вступили в войну. 11 марта патрульные датчанин Мариус Йенсен, эксимосы Микаэль Кунак и Вильям Арке обнаружили на острове Сабина хижину, из трубы которой шел дым, а затем увидели убегающих от них людей. Это была немецкая метеостанция «Хольцауге» и ее работники. Патруль совершил тактическую ошибку, разбив лагерь неподалеку вместо немедленного отступления, что позволило немцам организовать погоню.

Губернатор Брун, получив донесение об обнаружении немцев, официально объявил патруль гренландской армией, присвоил его бойцам воинские звания и знаки отличия — красно-бело-синие нарукавные повязки. Это, впрочем, не помогло: 26 марта 1943 года немцы атаковали и сожгли базу патруля. Поульсен, получивший от губернатора звание капитана, вынужден был отвести людей на 400 миль к югу. Весь этот путь гренландцам пришлось проделать без саней, еды и снаряжения. Вдобавок возвращавшиеся к себе на станцию немцы по ошибке застрелили капрала-датчанина Эли Кнудсена, в которого попала автоматная очередь, предназначавшаяся для его собак. Это была первая и последняя потеря Гренландии во Второй мировой войне.

Двух других датчан, включая Мариуса Йенсена, немцы взяли в плен. Однако позже Йенсену удалось обезоружить немецкого офицера, лейтенанта Херманна Риттера, и, совершив невероятный 290-мильный переход по вражеской территории, доставить его в качестве пленника американцам.

В мае 1943 года авиация США разбомбила базу «Хольцауге» на острове Сабин. Последнее же столкновение патруля с нацистами произошло в апреле 1944 года, когда группа из шести патрульных под командованием капитана Нильса Ове Йенсена атаковала немецкую метеостанцию «Бассгейгер» на острове Шаннон, застрелив немецкого офицера и вынудив противника эвакуироваться. Как замечает Петер Хармсен, «если бы их [патрульных] там не было, вероятно, немецкие станции оставались бы на восточном побережье Гренландии до мая 1945 года, передавая метеорологические данные верховному командованию в Берлине вплоть до самого конца Третьего рейха». 

К слову, последними капитулировавшими бойцами вермахта действительно стали работники арктической метеостанции, только не в Гренландии, а на Шпицбергене, — они сложили оружие только в сентябре 1945 года.

***

После освобождения Дании и капитуляции Германии «Северо-восточный гренландский санный патруль» завершил свою миссию и был расформирован. Однако история этого уникального подразделения не закончилась. Уже в 1950 году, в условиях холодной войны, патруль был воссоздан. Со временем он сменил название — сначала на «Решительный собачий патруль» (Resolute Dog Sled Patrol), а затем получил свое нынешнее имя — патруль «Сириус» (Sirius Dog Sled Patrol). Сегодня это подразделение продолжает нести службу в составе военно-морских сил Дании.

После окончания войны администрация Гренландии под руководством Эске Бруна сложила свои чрезвычайные полномочия, и остров вернулся под прямое управление Копенгагена. Хенрик Кауфман был оправдан по обвинению в государственной измене, и датский парламент впоследствии ратифицировал договоренности, достигнутые им относительно Гренландии с Соединенными Штатами. Американское военное присутствие на острове постепенно сокращалось, пока в 1951 году первоначальное соглашение Кауфмана — Халла не было заменено новым двусторонним договором о базах. Сегодня американцы располагают на острове только одним военным объектом (космическая база Питуффик, ранее — авиабаза Туле) с персоналом численностью до 150 человек.

Спустя 80 лет после окончания Второй мировой ситуация вокруг Гренландии вновь демонстрирует ее стратегическую важность. Только теперь борьба ведется уже не за метеоданные, а за контроль над Арктикой, что подтверждает старую истину: география — это судьба.