«Наши разногласия — не с российским народом, а с Путиным»

— В своем недавнем выступлении вы сказали, что Россия планирует потратить 1,5 миллиарда евро на информационную войну против Запада. Какие инструменты сегодня есть у Великобритании и ЕС для противодействия российской дезинформации и пропаганде? Какие из них наиболее эффективны?

— Эти цифры, в том числе, основаны на опубликованной российской статистике. Мы, разумеется, не будем терпеть дезинформацию и распространение лжи о политике Великобритании, наших намерениях или намерениях Европы — будь то в сфере безопасности или в отношениях с Россией. К сожалению, мы регулярно видим множество ложных заявлений со стороны российского государства.

Мы реагируем на них спокойно и ответственно. Очень важно уметь выявлять такие кампании, определять организации и отдельных лиц, стоящих за ними. Вам известно, что уже было раскрыто несколько громких кампаний, введены санкции против ряда организаций, выявлены различные сети, действующие в Европе и в других регионах мира. Мы будем продолжать эту работу, потому что считаем важным, чтобы люди имели доступ к точной и правдивой информации.

— Как вы считаете, должен ли Запад вести свою информационную войну против России и какими методами? 

— Мы считаем, что в условиях свободных СМИ и открытого общества люди должны сами делать выводы. Мы верим в то, что нужно говорить правду и объяснять истинные намерения — свои, наших партнеров и союзников.

К сожалению, нынешний российский режим выбирает противоположный путь.

Особенно в связи с его политикой в отношении ряда европейских стран, а также из-за незаконной и варварской войны в Украине.

Кроме того, в Великобритании мы имеем собственный опыт — например, отравление в Солсбери (в 2018 году бывший российский разведчик Сергей Скрипаль и его дочь Юлия были отравлены нервно-паралитическим веществом, Великобритания возложила ответственность за отравление на российские спецслужбы. — Прим. ред.) и целый ряд других враждебных действий.

— В течение прошлого года было много сообщений о гибридных атаках со стороны России, особенно в странах Балтии и в Польше. Как Великобритания сегодня помогает этим странам? И ведется ли обсуждение того, что ваша страна как член НАТО будет делать в случае полномасштабного вторжения России в страны Балтии?

— Мы абсолютно четко понимаем свои обязательства как члена НАТО — нашу приверженность статье 5 (статья 5 устава НАТО предполагает коллективные действия стран-участниц альянса для отражения любого нападения на одну из них. — Прим. ред.). Эти обязательства безусловны и тверды.

Когда речь идет о гибридных угрозах, мы видим их и вокруг Великобритании, и в разных частях Европы. Мы фиксируем широкий спектр используемых тактик, будь то саботаж, дезинформация, кибератаки или угрозы критически важной инфраструктуре. [Для отражения этих угроз] мы тесно работаем с балтийскими партнерами через такие механизмы, как Nordic Warden и Baltic Sentry (инициативы НАТО по мониторингу, обмену данными и усилению безопасности в Северной Европе и Балтийском регионе для выявления гибридных угроз. — Прим. ред.). Отмечу задачу по усилению безопасности в Арктике в ответ на подобные угрозы.

— Некоторые политические эксперты считают, что политика Дональда Трампа помогает Владимиру Путину, особенно в вопросе нового раздела мира на сферы влияния. Согласны ли вы с этим мнением?

— У нас чрезвычайно близкие и прочные отношения с Соединенными Штатами — как между Великобританией и США напрямую, так и в рамках НАТО. США — наш главный партнер в сфере обороны и безопасности. Кроме того, между нашими странами есть крепкие экономические связи и интенсивная торговля.

Мы приветствуем усилия президента Трампа по поиску мирного урегулирования ужасной войны в Украине, а также его инициативы в других регионах мира, включая конфликт между Арменией и Азербайджаном. Это важные шаги.

При этом мы ясно понимаем, что Украина и Европа должны находиться в центре обсуждений будущего Украины. Украина должна иметь возможность защищаться и сдерживать будущую агрессию. Должна быть ответственность за ужасающие преступления, которые были совершены. Я много раз был в Украине с начала полномасштабного вторжения и видел реальность происходящего. Мы видели ужасающие атаки, в том числе недавние удары по поезду и по гражданским лицам. Я встречался с молодыми людьми, которых вывезли из Украины и подвергли принудительному «перевоспитанию», стирающему их культуру.

Эти вопросы вызывают серьезную обеспокоенность и в США — первая леди и другие представители страны высказывались об этом очень жестко. Мы продолжим работать с нашими друзьями в США и Европе. Отношения между США и Россией — это предмет их обсуждений, не моих.

Но если посмотреть на недавние санкции США против российских нефтяных компаний — аналогичные тем, которые ввела Великобритания, — то это очень мощный сигнал, потому что эти доходы подпитывают незаконную и варварскую войну в Украине.

— Считаете ли вы, что Европа и Великобритания готовы защищать себя без поддержки США?

— У нас есть поддержка США, поэтому я бы оспорил саму предпосылку этого вопроса. Мы члены НАТО, привержены статье 5. Президент Трамп четко заявил об этом. В странах Балтии находятся американские войска, и мы ежедневно тесно сотрудничаем с США.

В моей семье есть личная история: мой дед был американским солдатом, который прибыл в Европу, чтобы бороться с нацистской тиранией. Мой британский дед тоже воевал против нее. У нас долгая история совместной борьбы за свободу, демократию и общие ценности. И мы продолжим это делать как союзники по НАТО и в рамках двусторонних отношений.

— Видит ли британское правительство какие-то возможности для возобновления отношений с Москвой, если Путин останется у власти? Может ли американский опыт быть для вас приемлемым в этом вопросе?

— Мы сохраняем наше посольство в Москве, поскольку важно иметь возможность коммуникации. Однако не секрет, что сейчас наши отношения находятся в крайне сложном состоянии. И это связано прежде всего с президентом Путиным и его режимом, а не с российским народом.

Лично я всегда очень интересовался русской культурой, русской музыкой и людьми. Я изучал российскую политику, и для меня большая трагедия то, что произошло с Россией за последние годы.

В конечном итоге мы будем судить о будущем по конкретным действиям. Но на данный момент наши отношения находятся в очень, очень тяжелом положении.