Главный редактор «Новой газеты Европа» Кирилл Мартынов поговорил с экономистом Сергеем Алексашенко о том, в каком состоянии российская экономика пришла к середине 2025 года. «Новая газета Европа» публикует несколько фрагментов разговора с незначительной редактурой. Интервью целиком доступно на ютуб-канале нашего издания.

Что происходит с гражданской экономикой на фоне роста ВПК?

С начала 2025-го года в российской гражданской экономике начался спад. И, как это очень часто бывает, здесь сложилось несколько факторов, которые это обусловили.

Первое — Центральный банк решил, что высокой процентной ставкой он сможет победить инфляцию. И, соответственно, повысил ее до 21-го процента, что случилось в декабре прошлого года. Вторая часть, непосредственно связанная с высокой процентной ставкой, — с декабря прошлого года началось никем не предсказанное, для всех неожиданное сильное укрепление рубля.

Крепкий рубль, с одной стороны, тормозит инфляцию, создает иллюзию успеха Центрального банка, а с другой — бьет по экспортерам. Потому что для экспортеров крепкий рубль невыгоден. Ну и последнее, наверное, — санкционный режим продолжает работать.

Как рецессия будет выглядеть для обычного гражданина России?

Средняя зарплата в России — 90 тысяч, медианная зарплата — 56 тысяч рублей. И медианная зарплата растет медленнее, чем инфляция. То есть если брать эти данные, в среднем больше чем у половины россиян зарплата растет медленнее, чем инфляция.

У 20% процентов, которые являются бенефициарами войны, зарплата растет гораздо быстрее, и поэтому средняя зарплата растет, а медианная обесценивается.

И тарифы на ЖКХ растут быстрее, чем инфляция. Соответственно, это все опыт среднестатистического россиянина. Ну ничего хорошего он не видит.

С 1 июля в России выросли тарифы ЖКХ
читайте также

С 1 июля в России выросли тарифы ЖКХ

Почему коммунальные услуги станут дороже и как это отразится на россиянах?

Ощутят ли крупные города возвращение ветеранов войны?

Я думаю, что фраза «ветераны войны заполонили Москву» — преувеличение, потому что Москва все-таки 15-миллионный город.

Через войну прошло от миллиона до полутора миллионов человек. Если даже представить, что треть из них — 500 тысяч —демобилизованы, отправлены назад по разным причинам, и все они бы приехали в Москву, я думаю, до Садового кольца, не говоря уже о Бульварном, они доезжают редко.


Москва давно превратилась в город пенсионеров, и все социологические опросы об этом говорят. То есть даже так: Москва — это город чиновников, силовиков и пенсионеров.

И видно, что Москва постепенно, вот за эти 20–25 путинских лет, сдвинулась очень сильно, ну, не знаю как, в российском смысле, наверное, в консервативную сторону, в сторону традиционных ценностей, как угодно, так и называйте.

После фронта — в школы и на госслужбу
читайте также

После фронта — в школы и на госслужбу

Власти России пытаются вписать участников войны с Украиной в обычную жизнь, обещая успешную карьеру. Как это происходит и какую работу им предлагают

По каким правилам сегодня живет бизнес в России?

Первое — не нужно высовываться. И не нужно про права собственности говорить. Не нужно говорить про то, что войну надо закончить. Не нужно говорить про то, что мы с Западом помиримся. И вообще лучше молчать.

Второе — нужно быть максимально лояльным Кремлю, Путину в те моменты, когда эта лояльность требуется. Если тебе говорят, что нужно прийти в Кремль на встречу с Путиным, ты приходишь. Если тебе говорят, что на кремлевский бассейн нужно какую-то сумму пожертвовать, ты это делаешь. И еще говоришь: «Спасибо, а можно я переплачу 10% сверху?» И тогда есть высокая вероятность, что до тебя не доберутся.

Поделиться
Больше сюжетов
«Наши разногласия — не с российским народом, а с Путиным»

«Наши разногласия — не с российским народом, а с Путиным»

Министр Великобритании по делам Европы — о войне, гибридных угрозах и будущем отношений с Россией. Интервью «Новой-Европа»

«Американские зрители считают, что это фильм про них»

«Американские зрители считают, что это фильм про них»

Режиссер Джулия Локтев о своем фильме «Мои нежелательные друзья — Последний воздух в Москве» о журналистках-«иноагентах» и номинации «Оскар»

«В акциях участвуют и те, на кого режим вчера опирался»

«В акциях участвуют и те, на кого режим вчера опирался»

Востоковед Руслан Сулейманов — о протестах в Иране, слабых местах власти и шансах оппозиции на перемены

«Аятоллы платят иранцам в месяц по семь долларов, а боевикам “Хизбаллы” — по 1800. И вы хотите, чтобы не было революции?»

«Аятоллы платят иранцам в месяц по семь долларов, а боевикам “Хизбаллы” — по 1800. И вы хотите, чтобы не было революции?»

Отдадут ли аятоллы власть в Иране. Объясняет востоковед Михаил Бородкин

«Спасибо людям, которые решили думать иначе»

«Спасибо людям, которые решили думать иначе»

«Новая-Европа»поговорила с журналисткой Еленой Костюченко и ее женой Яной Кучиной, которая помогает людям с ДЦП

«Когда все диктаторы сдохнут»

«Когда все диктаторы сдохнут»

Автор «Масяни» Олег Куваев — о том, как мы будем работать и жить с нейросетями в будущем

«Мы за Путина, только он может закончить войну»

«Мы за Путина, только он может закончить войну»

Что думают россияне об «СВО» на четвертый год войны? Объясняет социолог Олег Журавлев

«Той Европы больше нет, она не вернется»

«Той Европы больше нет, она не вернется»

Алекс Юсупов — о том, каким стал Евросоюз и как ему дальше жить на одном континенте с Россией

«У спецслужб есть удивительные конспирологические идеи»

«У спецслужб есть удивительные конспирологические идеи»

Физик Андрей Цатурян — об обязательном согласовании контактов с иностранными учеными в ФСБ